Радости перевода

"Бытие № 2" Ивана Вырыпаева на Авиньонском театральном фестивале Мода на русских в Авиньоне давным-давно сошла. Ее пик пришелся на 1997 год, когда стараниями прежнего директора Бернара Февр д´Арсье на Авиньонском фестивале был устроен так называемый русский сезон при участии Петра Фоменко, Анатолия Васильева, Камы Гинкаса. В последние же годы российские режиссеры чаще приезжают в Авиньон не участниками праздника, а его гостями.

Вот, например, этим летом на фестиваль десантировалась солидная группа российских театральных деятелей, включающая в себя Льва Додина, Андрея Могучего, Николая Коляду, но миссия им была предназначена скромная - чужие спектакли смотреть да в суть европейских театральных процессов вникать. Лишь одно русское имя промелькнуло в программе 61-го Авиньонского фестиваля - Иван Вырыпаев. Да и тот не в качестве актера или режиссера, а лишь как автор пьесы «Бытие № 2». Организаторы-французы предпочли не русскоязычную постановку, а ее адаптированный, приспособленный под вкусы европейской публики вариант - с французскими исполнителями и в постановке болгарского режиссера Галина Стоева.

Патриотическое возмущение и надсадные крики «Ах, почему Галин Стоев? Ах, почему не наш душка Вырыпаев с русскими актерами?» следует, впрочем, чуть поумерить. В конце концов, организаторов можно понять. Спектакль Галина Стоева - вовсе не великое произведение искусства, но у него есть крохотное преимущество перед российским «Бытием № 2»: зрителям не приходится задирать голову для чтения титров. Если же посмотреть здраво, то оба спектакля примерно в одну силу. И пускай лично мне больше нравится наше, российское «Бытие», но здесь уже работают персональные вкусовые предпочтения.

Кто-то, возможно, помнит, как полтора года назад Галин Стоев привозил в Москву, на фестиваль NET другую пьесу Ивана Вырыпаева - «Кислород». Это была грамотная и вполне профессиональная работа по освоению чужого текста: уже не «Кислород», но "Oxygene". Постановку Галина Стоева хотелось назвать «переводной спектакль» по аналогии с такими понятиями, как «переводная пьеса» или «переводной роман». Поэтому тот, кто видел евроверсию «Кислорода», запросто может себе представить и евроверсию «Бытия № 2» - «Genese № 2». Даже актеры участвуют те же самые, что к нам в Москву приезжали. Та же Селин Боломе, тот же Антуан Опенхайм. К ним добавился разве что субтильный и нервный Винсент Лекуйе в роли то ли Бога, то ли доктора Аркадия Ильича.

Все, что требуется от французских актеров, - передать текст Ивана Вырыпаева, заставить зрителя внимательно выслушать все прихотливые извивы авторской мысли. А раз так, то почти соавторами спектакля можно счесть Татьяну Могилевскую и Жиля Мореля, которые на пару осуществили весьма добротный и качественный перевод этой пьесы. Галин Стоев опять-таки показал себя здесь как умелый режиссер-переводчик. Он совершил грамотный перевод на язык иной культуры. Если в нашем «Бытии № 2» Иван Вырыпаев исполнял со сцены срамные богохульные частушки под баян, то здесь мы услышим облагороженный французский шансон в сопровождении целого ансамбля, куда входят аккордеонист, скрипачка и виолончелистка. Стремительная разухабистость русского спектакля, сопровождаемая междометиями «эх» и «ух», здесь вытеснена французской лиричностью. И хотя Галин Стоев своим актерам темп тоже задал весьма высокий, но порой он разрешает им замедлять движения и речь, и тогда действие обретает даже некоторую медитативность. А так все то же самое: пациентка психиатрической больницы Антонина Великанова, воображающая себя женой ветхозаветного Лота, не устает спорить со своим лечащим врачом на богословские темы, а французские зрители вслушиваются в их диалоги с не меньшим вниманием, чем русские. Жена Лота - она и во Франции жена Лота.

30.07.2007 / ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ Материал опубликован в "Газете" №138 от 31.07.2007г.