Оригинал материала
Кто делает историю
Анархисты в Афинах дали уроки городской герильи Афинский форум антиглобалистов в течение трех дней призывал мир прекратить войну. Марш шестого мая собрал «левых» всех мастей. Они шли непрерывным потоком по самым широким улицам города - пять километров пути за четыре часа. Полиция сообщила о 7 тысячах демонстрантов, хотя только участников форума было более 30 тысяч, еще столько же - горожан. СМИ взахлеб рассказывали, что полиция разогнала демонстрантов за погромы. Спецкор "Газеты" Надежда Кеворкова прошла марш вместе с анархистами. Антикапиталисты всех видов и мастей подтягиваются в Агиос Космос с 3 мая. Старый аэропорт, превращенный в спорткомплекс во время афинской Олимпиады, предоставлен форуму городскими властями.
Как часы, сюда ездят трамваи. Этим участие греческих властей ограничивается. Два гигантских павильона для семинаров, два самолетных ангара для ночевок и три концертных площадки - для подъема духа. Герои движения
Символом борьбы против «сил зла» стал Карло Джулиани, убитый полицейскими в Генуе. С этого момента усиленно стал распространяться слух, что анархисты являются провокаторами и сотрудничают с полицией.
Предатели
Трамвай № 5 забит до отказа. Полночь. На задней площадке бьет в барабаны молодежь растаманского вида, восседающая на куче рюкзаков. Впереди стайка ученых академичного вида обсуждает экологическую катастрофу в неизвестных мне точках мира. Полсотни российских делегатов, одуревших от перелетов, пересадок и поездов, всматриваются в темные окна, пытаясь угадать, где же конечная точка странствия.
Самый известный протестующий фермер Жозе Бове - французский фермер, в 1987 году создал Крестьянскую конфедерацию. Прославился громкими акциями борьбы с "Макдоналдсами", ресторанами фаст-фуд, генетически модифицированными продуктами, ТНК. Требует от правительства Франции бюджетной поддержки фермерства и виноделия. Первый раз попал в тюрьму за отказ служить в армии в 1976 году. Поднял фермеров на борьбу против предоставления земли под военную базу. Прорывался через кордоны во время ядерных испытаний в Океании. В 1999 году был гостем саммита ВТО в Сиэтле. В 2000 - приглашен на Экономический форум в Давос, куда прибыл с фермерами и антиимпериалистическими плакатами. Вот как Бове определяет смысл общих антикапиталистических действий: "Борьба - вот наш единственный выход из нынешнего экономического и политического мирового тупика. И за что мы должны бороться? За соблюдение Декларации прав человека, за предоставление всем права на кров и медицинское обслуживание, за заключение коллективных договоров - экономических, социополитических, культурных. Чтобы жить по-человечески и не уничтожать друг друга сандвичами с битым перемороженным мясом, нам необходимо единое мировое правовое пространство". А формы этой борьбы он считает оправданными, если они получают резонанс: "Гражданское неповиновение может идти вплоть до столкновения с государством, до разрушительных акций. Но сам по себе насильственный акт - скажем, разрушение "Макдоналдса" или поджог склада с заокеанской трансгенной кукурузой - ничего не означает и ничего не дает, если в нем не скрыто педагогическое значение. А вот когда тебя с товарищами бросают в тюрьму, когда возбуждается судебное разбирательство, а потом идет суд, начинается самое главное: наша борьба за коллективное общественное сознание".
Я прижата к группе, которая громко обсуждает, почему на форум не приедут Лафонтен и Бове.
С другой стороны, как решишь проблемы сыра рокфор и пенсий, когда одни поют регги, а другие плачут по отступающим ледникам? Задав этот вопрос, я круто прокалываюсь.
«Откуда ты? - спрашивает немецкая девушка, обводя строгим взором моих усталых соотечественников. Услышав про Россию, удивленно вскидывает брови. - Неужели в России кроме националистов, нефти и газа есть еще и левые? Хорошо, что русские тоже участвуют».
Уверенности в ее голосе не было.
«Думаю, что русские уже сделали свой вклад в общее дело в 1917 году, вам до такого расти и расти», - мрачно ответила я, но тут мы приехали, и разношерстная публика повалила из трамвая.
«Увидимся», - вежливо говорим мы друг другу, не веря в это ни секунды. За три дня мы увиделись раз десять. «Прости, - на прощанье она сказала мне, - я думала, что русские предали революцию. Но вы так хорошо пели Интернационал!»
Выходит, что спеть песню в нужное время в нужном месте важнее для борьбы с капитализмом, чем ездить на ослике во имя рокфора. Но я промолчала.
Родимые пятна социализма
Вторая часть российской делегации три часа томится в автобусе. Они ехали на нем пять дней, их никуда не расселяют, не кормят и ничего не обещают. Даже горячей воды и туалетов.
Все это я узнаю за десять минут, пока спящие и бодрствующие меняются местами. Приходит Борис Кагарлицкий, главный российский социалист, с тремя аккредитационными картами. Остальные, обещает он, подвезут завтра.
Оргкомитета нет. Ответственных - тоже. Неразбериха и полный бардак представлены с социалистическим размахом. Если для европейцев это экзотика посреди сумрака заорганизованного капитализма, то для наших - кошмарное напоминание о том, что социализм всегда сопряжен с хаосом.
Дует холодный ветер. Все правильно, так и должно быть. Социализм - это оргхаос и холод. Чтобы помнили, каково при нем жить.
Внезапно Борис Кагарлицкий начинает принимать решения: всем в автобус, кто со спальниками - в ангар, кто без них - в гостиницу (в гостинице, правда, мест точно на всех не хватит).
В автобус набивается более ста человек. Он кружит по взлетной полосе, все ускоряя ход и промахиваясь мимо ангара. «С мешками - на выход», - командует кто-то.Люди безропотно выходят, выносят вещи и бредут в ангар. Случайно выглянув, я обнаруживаю свой чемодан стоящим посреди взлетной полосы. «Не надо кукситься», - с хохотком говорит депутат от ЛДПР. Как он попал в состав делегации "левых", тайна не только для меня, но и для остальных. Хватаю чемодан и вскакиваю в отъезжающий автобус.
Еще два часа мы колесим по ночным Афинам. Вдали виден Акрополь. Можно было бы подумать, что кому-то пришла в голову идея провести ночную экскурсию. Но водитель просто не может найти нужную улицу.
Приехали. Все бегут на свет. Но это «не тот» отель. «Тот» - темный и неприветливый. Хотя в отличие от ангара здесь все-таки есть вода, койка и магазины, где можно купить еду.
«Нас покормили только на третий день, - весело рассказала мне девушка из России. - Никто нам не сказал дома, что мы должны брать с собой одеяла, еду и кучу денег».
Вот и в стране социализма в свое время тоже никто никого ни о чем не предупреждал. Кто не понял сам - тот умер. Но этого я тоже не стала говорить.
Кто делает историю
Два дня антиглобалисты, альтерглобалисты и антикапиталисты демонстрировали окрас оперения, как бойкие птицы по весне.
| Что такое социальный форум? Ответом на консолидацию властных элит (Давос, G8) стали социальные форумы левых сил. Мировой социальный форум впервые прошел в 2001 году в Порту-Алегри (Бразилия, собрал 12 тысяч человек). Европейские форумы антиглобалистов состоялись во Флоренции (200 тысяч), Париже (300 тысяч) и Лондоне (500 тысяч). Форумы всегда завершаются общим маршем. Помимо этого антиглобалисты устраивают акции протеста всякий раз по случаю сбора "большой восьмерки". Перспективы протестов в Санкт-Петербурге на форуме в Афинах были оценены как ничтожные, а основные акции протеста пройдут в Ростоке, где состоятся предварительные консультации G8. |
Они раздавали и продавали значки, майки, флажки, безделушки, вышитые наволочки, шапочки, бусы, браслеты на ногу, кольца в нос и прочие символы «иного мира».
«Иной мир возможен!» - таков был лозунг антиглобалистов прежде. Но от него пришлось отказаться, потому что многие думали, что речь идет о концепции бессмертия души. Но речь шла об этом мире, который они намерены изменить. Поэтому теперь лозунг звучит так: «У вас (то есть у капиталистов) есть планы, а мы (то есть антикапиталисты) делаем историю».
Увы, подумала я, историю делают бомбардировки мирных городов, расстрелы мирных демонстраций, войны и несправедливость. Без всего этого истории не было. Ведь ее не было в раю.
Я шагнула к обаятельному падре из «Каритас», чтобы об этом поговорить, но тот немедленно вручил мне ручку и принялся рассказывать, какую большую работу ведет их московское отделение.
Завидя священника-грека, я было направилась к нему, но он яростно дискутировал с двумя трансвеститами. Лицо священника было красным, а трансвеститы выглядели очень довольными. И я решила не мешать им своими сомнительными вопросами.
Цвет активности
На акции Amnesty International распевали антибушевские частушки. Юноша, представляющий сексуальное меньшинство, пустился в пляс. Вокруг стояли люди и мрачно смотрели на его танец, пока он не засмущался и не скрылся в толпе.
Толпа активистов Amnesty в оранжевых майках с оранжевыми шариками выстроилась в шеренгу. Во главе стояли трое, олицетворяющие узников Гуантанамо. В отличие от настоящих узников они были довольно упитанными бородачами, а на ногах у главного были ботинки, похожие на армейские.
| Кто был в Афинах В форуме в Афинах принимали участие 7 международных и более 100 национальных организаций (25 из которых подписали финальную антиимпериалистическую декларацию). |
«Нет, Amnesty против тюрьмы в Гуантанамо и против пыток. В Греции пыток нет, а как в России? - и тут девушка кивнула на стенд. Там на белой простыне под надписью «Действуй сейчас!» виднелось много разноцветных отпечатков ладошек. - Хотите поучаствовать?»
Широким жестом, как предлагают хлеб-соль, она поднесла мне банку с фиолетовой краской. Окунать руку в фиолетовую жидкость не хотелось. «Хотите шарик?» - с надеждой спросила она, готовая отдать мне свой.
Ко мне метнулась другая активистка Amnesty с гневным письмом Кондолизе Райс. Я немедленно его подписала, первая девушка вздохнула с облегчением и пошла раздавать шары другим.
Вообще-то я с уважением отношусь к Amnesty. Они работают по всему миру с риском для жизни. Но почему-то мне не хотелось об этом говорить здесь. И ходить с оранжевым шаром - тоже.
Вдали замаячили красные флаги.
«Кто такие?» - спросила я у соседа рядом. «Красные флаги», - ответил он. «Вижу», - я с интересом поглядела на него. «Коммунисты, - с сомнением в голосе сказал он, поскольку вся Греция знала, что коммунисты игнорируют форум. - Не самые главные, а такая небольшая группа». Время от времени они становились в круг и грозно стучали знаменами об пол - за мир и против войны.
Палестинский вопрос
Почти все участники форума (кроме вегетарианцев, секс-меньшинств и российской делегации) громко выражали свою солидарность с Палестиной. Половина участников форума расхаживала в палестинских шарфах, арафатках и куфиях.
«Какой этот форум политизированный!» - качали головой любители растительной пищи, пока мимо маршировали представители всеевропейской поддержки палестинской интифады. Они раздавали всем желающим карту, на которой показано, как сжалась территория Палестины за 60 лет. «Социальная тематика отходит на второй план!» - качали головами парни с хвостиками, потягивая пиво.
Тем временем к павильону подрулила вереница машин с флагом Палестины. Из них вышли человек 15 палестинцев.
«Это ФАТХ, приехал министр иностранных дел Палестины», - пояснил мне встречающий их человек. Имени министра он не знал. Делегация прошла по всему павильону, их приветствовали громом аплодисментов.
«Там палестинцы танцуют!» - мимо меня пронеслись журналисты с камерами.
Российский делегат-яблочник возмущался: «Террористов приветствовать?! Это же надо, убийц! Палестинцы же террористы!»
Наши, видимо, не очень вникали в суть происходящего здесь. И не читали, что было написано на транспарантах, флагах и постерах. Нашим демократам невдомек, что Европа, частью которой они себя считают, как раз «за» палестинцев и не считает их террористами.
Позже депутат-яблочник развил тему: «Еще бы чеченцев позвали! Они тоже все взрывают! Мусульмане, кавказцы - терроризм только от них идет!»
В российской делегации, к слову, было много дагестанцев и прочих кавказцев. Они на всякий случай держались особняком.
В российских головах перепутано многое: леваки любят «твердую руку», социалисты - «крепкую власть», экологи - убежденные националисты и так далее… Может быть, немка, уверенная, что все русские теперь - капиталисты-националисты, права?
Разница понимания
Юноша в майке с нарисованным конопляным листом мрачно курил сигарету за сигаретой. «Вы тоже поддерживаете палестинцев?» - я попыталась отвлечь его, потому что мне показалось, что ему уже не очень хорошо от выкуренных сигарет. «Я - за легализацию марихуаны! У нас будет специальный семинар», - юноша отложил было сигарету, но снова стал жадно курить, как будто боялся, что это последняя.
Что такое антиглобализм? Антиглобализм - сложное сплетение взглядов тех, кто в той или иной степени не согласен с существующим мировым порядком. Большинство антиглобалистов считают главными методами борьбы демонстрацию, хеппенинги, акции и флеш-мобы. Радикальная часть протестного движения - анархисты - считают, что нужно давать отпор полиции при всяком столкновении и атаковать символы капитализма - банки, суды, властные структуры. Самые четкие позиции - у анархосиндикалистов, развивающих концепции Прудона и Бакунина. Антиглобализм не имеет лидеров, вождей, центрального аппарата, оргструктур и управляющих. Акции финансируют сами участники, частные инвесторы, а также ряд латиноамериканских политиков от Уго Чавеса до Лулу. Ряд экспертов убеждены, что антиглобализм начался с битвы в Сиэтле в 1999 году (организована Direct Action Network) и в Вашингтоне в 2000 году (против совместных мероприятий МВФ и Всемирного банка) при участии американских инвесторов, которые пытаются использовать движение для ослабления европейцев.
«А вы не против, если ваши дети будут курить марихуану?" - спросила я, нервничая, что он, возможно, решил публично покончить с собой. Ведь Греция не желает признавать коноплю.
«У меня нет детей. У меня нет жены. Нет семьи. Я был тяжелым наркоманом до 20 лет. Сейчас мне 27. Благодаря марихуане я бросил колоться и закончил учебу», - мрачно отчитался собеседник.
Мимо прошли знакомые расфуфыренные трансвеститы. Я подумала, что надо бы и этих спросить, хотят ли они, чтобы их дети стали трансвеститами.
Тут подошла девушка из российской делегации: «Там революционеры из Непала. Они готовы всех пригласить к себе в Непал и рассказать, что у них произошло».
«А что у них произошло?» - спохватилась я.
«Как что? Революция! Они сбросили короля, он у них теперь возглавляет вооруженные силы», - возмутилась она.
«Но ведь все и так известно? Каждый день по ТВ показывают», - явно что-то важное в альтерглобализме по-прежнему ускользало от меня (особенно в отечественном его варианте). «Революционеры все оплачивают - дорогу, пребывание», - моя собеседница устало посмотрела на меня, и мне пришлось сделать вид, что я все поняла.
На всякий случай я остановила группу греков: «Вы бы поехали в Непал, если бы вас пригласили на семинар по революции?» Они уставились на меня, перебросились на греческом, показали эмблему какой-то природоохранной организации: «Мы вообще-то по другой теме». И пошли дальше.
Анархия - мать порядка
«Демонстрация будет в субботу, 6 мая, - сказали мне друзья, греческие журналисты. - Если бы марш назначили на воскресенье, никто не пришел бы. Греки с утра в церкви, а потом отдыхают. А так они назначили на три часа субботы, когда все магазины уже закрыты, но никто еще не уехал из города».
Накануне я узнала, что помимо левого форума отдельно проходит форум анархистов. Тех самых, которые «очень опасные провокаторы, потому что провоцируют полицию». И эти провокаторы запланировали свой отдельный марш. Ровно в 12 часов я приехала на площадь Монастераки у подножия Акрополя, где они должны были собраться.
Небольшая площадь была запружена молодежью в темных одеждах. Ни серег в носах, бровях или губах, ни косичек, ни хвостов, ни украшений. Мало кто курил. Алкоголя не видно. Посреди площади висел плакат.
- Здесь написано, что мы против власти, которая управляет с помощью пыток, тюрем, наркотиков.
- Вы против наркотиков?
- Да, анархисты против наркотиков, а что здесь странного? - так начался мой разговор с теми, о ком мне наговорили ужасов.
- Странно то, что вы ведь, говорят, накачиваетесь наркотиками перед тем, как выступить?
- Вообще-то мы исключаем за наркотики, но пресса пишет о нас что им вздумается. Поэтому мы ненавидим прессу.
Мне пришлось немедленно сознаться, что я - «пресса из России».
- Мы не хотим, чтобы нас снимали, потому что не знаем, как это будет использовано. Обычно, все используется против нас.
- А почему вы не с людьми из форума?
- Потому что они хотят изменить мир цветами и песнями. Полиция их останавливает, они останавливаются. Мы - за действие. Мы не хотим останавливаться и не хотим, чтобы нами командовала полиция.
- Мне сказали, что вы всегда в сговоре с полицией.
- Ясно. Наверное, избиения наших ребят - это тоже сговор. Пресса говорит о нас только ложь.
Я рассказала им, что в России молодых демонстрантов не просто бьют, а сажают. За то, что приковали себя к батарее в администрации, за то, что захватили кабинет чиновника, за то, что бросили яйцо или надавали цветами пощечин вип-персонам.
Мои собеседники притихли. Один из них сказал: «Наверное, у нас все-таки демократия».
Я спросила, нужно ли им уведомлять мэрию, чтобы разрешили демонстрацию.
- Мы бы никогда не стали этого делать! Но у нас в стране это никому не нужно. Да, все-таки демократия есть...
Над площадью закружил военный вертолет. «Поздравляю, это в вашу честь!» - сказала я анархистам. Не заметила, чтобы они как-то были польщены таким вниманием.
Тема российского национализма им была знакома.
«Греки - тоже большие расисты. У нас живет миллион албанских беженцев. Их тоже не любят. Но мы против расизма», - мои собеседники оживились.
Про расизм мне было уже неинтересно. Может быть, анархисты против культуры?
- Когда живешь среди этих красот, они тебя не удивляют. Ты с этим рождаешься. Но потом понимаешь, что есть вещи посерьезнее, чем камни или природа.
Все, с кем я разговаривала, были студентами, большинство - не из Афин. Все называли свои имена. Все улыбались. У всех были открытые лица. И мы не боялись друг друга. Хотя, собираясь на встречу, я вдоволь наслушалась про варварство и расправы над журналистами.
Ровно в половине второго анархисты четко построились, крикнули слова о свободе, вскинули сжатые кулаки, ставшие символом всех форумов, и двинулись.
Впереди шла пожилая парочка с двумя лабрадорами. В зубах псы несли плакаты. Люди на обочине, едва завидев эти плакаты, начинали хохотать.
Пока все умильно фотографировали псов, появилась полиция в полной экипировке. Их нескончаемые шеренги стекались с близлежащих улиц. В какой-то момент стало ясно, что полиция по численности превосходит анархистов. Над головами висел вертолет.
Анархисты шли хорошим шагом, останавливаясь на площадях и выкрикивая свои антикапиталистические лозунги в толпу зевак. Те подхватывали.
Местные журналисты держались на солидном расстоянии. Если они подходили ближе, им кричали, чтобы убрались подальше.
В какой-то момент все анархисты по неслышной команде свернули в боковую улицу и в считанные секунды рассыпались по переулкам, оторвавшись от журналистов, полиции, зрителей, и даже от своих собак.
Но на площади Фемистокла я присмотрелась и увидела, что многие из моих собеседников здесь. Они скинули черные куртки и были неотличимы от туристов.
- И это все? Перерыв на ланч?
- Посмотрим! - помахав, они исчезли.
Кто там шагает правой?
Участники главного марша толпились на громадной площади, растянувшись во все стороны на два километра. Они собирались в колонны, кричали речовки, пели, приплясывали. И не двигались с места. Ни в три, ни через полчаса никакого движения не было. И вот многотысячный марш двинулся.
Внезапно впереди всех нарисовались анархисты в черном и их лабрадоры с плакатами. Не берусь сказать, что полетело первым: их бутылки или газовые шашки полиции, которые попали в гущу демонстрации.
Могу сказать одно: когда я смотрела, как полицейские топчут ногами горящее пятно, я уже вовсю заливалась слезами и кашляла.
«Что это?» - спросила я такого же красного журналиста в слезах.
«Молотов!» - крикнул он, фотографируя догоревшее пятно.
«А это?» - я утирала слезы.
«Газ», - ответил понятливый коллега.
Обмотавшись платком, я увидела, как одни мои знакомые бегут врассыпную, за ними гонятся полицейские, а другие швыряют бутылки на асфальт - аккуратно, чтобы не попасть ни в кого. Тем не менее одна бутылка попала в полицейскую машину. Другая загорелась возле витрины Ситибанка.
Свирепая полиция скрылась. Демонстранты перестали произносить лозунги и призвали всех сомкнуть ряды и проявить бдительность. Марш медленно и с песнями двинулся вперед.
Следующий бой с полицией произошел у Верховного суда. Опять появились и быстро прошествовали псы с картонками. Пробежали анархисты, кинули три «молотова», получили изрядную дозу газа.
Вдруг демонстранты из числа пожилых хиппарей стали истошно вопить «фашисты!» и колотить парней в черном - из тех, что были рядом. Те со смехом отбивались, но численный перевес пенсионеров сказывался. Наконец один из анархистов плеснул водой на хиппаря. Часть демонстрантов стала кричать, что фашисты здесь только одни - это полицейские. Общими усилиями драка прекратилась, анархисты исчезли.
Мимо посольства США, охраняемого тройным оцеплением, марш шагал вполне миролюбиво. Хоть все Афины были уклеены антибушевскими плакатами, «бастиону зла» демонстранты гневных лозунгов не адресовали.
Вдруг снова появились лабрадоры. Они умильно расположились со своими транспарантами перед рядами полицейских. Народ, еще их не видавший, покатился от хохота.
«Улыбнитесь!» - крикнула я охранникам. Один из них криво ухмыльнулся. И как в воду глядел: в полицию полетели… пластмассовые бутылки с водой.
Стеклянные бутылки. Палки. Бумажки. Камни. Швыряли их и мои знакомые, опять возникшие как из-под земли. К ним с воодушевлением примкнули десятки обычных демонстрантов, которым, видно, надоело шагать среди пенсионеров и кричать про то, кто именно делает историю.
Полицейские ловко поднимали свои щиты и искусно отбивались. Какой-то парень решил пофехтовать с полицией - в его анархистских руках была длинная деревянная палочка.
И тут из марша вышли трое: пожилой человек с хвостиком, растаман и пацифист неопределенного возраста. Растаман сел на асфальт. Двое встали «живыми щитами» для полицейских.
Анархисты отбежали, чтобы не попадать в этих добровольцев. Тем временем за их спинами образовался летучий отряд полиции. Анархисты с радостными криками, оставив унылых защитников власти, бросились наперерез. Полиция спешно ретировалась под удалой свист. На прощание, правда, метнув несколько шашек со слезоточивым газом. Но мы все уже были ученые - с повязками на лицах.
Рядом чинно вышагивал седой хиппарь, защитивший стражей порядка.
«Как вас зовут?», - спросила я.
«А вас? И кто вы вообще?» - «Я журналистка». - «Вот с вами очень опасно разговаривать». - «Ладно, - миролюбиво спросила я, - а вы полицейских пожалели?»
«Так ведь они же люди! Среди них есть прекрасные люди! Зачем же их обижать? Это же какие-то хулиганы и фашисты - бросают в стражей порядка камни!»
Этот человек, опасавшийся рассказать о себе лишнее журналистке, не был на предыдущем форуме в Лондоне. Он не знал, что там не было боев с полицией. Не потому, что там не было анархистов, а потому, что все лондонские полицейские приветствовали демонстрантов и помогали им. Выражали им полную поддержку и солидарность, а не травили их газом. Еще и подбадривали: «Задайте перцу этому Блэру!»
Тут мне позвонил знакомый журналист, который уже пытался отыскать меня у посольства.
«Слушай, - сказал мне мой греческий друг, прошедший много войн и не боявшийся ничего. - Уходи оттуда, там опасно. Жди меня у "Хилтона". Ты увидишь - это самое высокое здание, иди вниз по улице». Клянусь, это было самое романтическое назначение места встречи.
Перепутать "Хилтон" с чем-то еще было трудно. Внизу жалась небольшая кучка полицейских. Я еще подумала: зачем им здесь стоять? Тут меня обогнали все те же мои знакомые ребята и с азартом стали кидать камни, оттесняя меня подальше.
Вот тут-то у меня кончились батарейки, кадры и силы.
«Уходи от "Хилтона"! - кричал мне мой греческий коллега в телефон. - Там жарко!» Я сидела на травке, глядя, как полицейские увертывались от камешков.
Греческие коллеги буквально утащили меня прочь и стали убеждать, что вожаки анархистов сотрудничают с полицией. Они тоже не были в Лондоне. И тоже не знают, что если полиция не провоцирует людей, то ее не трогают.
Мировые СМИ весь вечер радостно показывали только эпизоды боев с полицией, почему-то вводя народ в заблуждение сообщениями, что жалкую кучку из 7 тысяч демонстрантов полиция вмиг разогнала за хулиганство. Скорее уж полиция разбегалась, травя народ газом. Как я узнала от многих очевидцев, последний штурм анархисты дали через час у конечной точки - у здания греческого парламента. Марш закончился после семи часов.
17 анархистов арестовано, один из них - украинец. Трое демонстрантов, надышавшись газом, упали в обморок на моих глазах. Их откачали коллективными усилиями. Один полицейский легко ранен.
По пути домой российская делегация негодовала, что, мол, кучка фашистов сорвала мероприятие. Что теперь никто не приедет в Москву протестовать против G8. Что «мы ударим в грязь лицом», потому что никто не выйдет протестовать. И вообще - против чего протестовать? Ведь это так здорово, что Россия - председатель «большой восьмерки»…
И только один парень уже в Москве задумчиво сказал мне: «Пожалуй, это хороший урок городской герильи».
10.05.2006 / Надежда Кеворкова / АФИНЫ Материал опубликован в "Газете" №77 от 11.05.2006г.