Брак по расчету

ГОДЫ потребовались для того, чтобы приучить всех нас: любое уголовное дело, возбужденное Генеральной прокуратурой, даже арест подозреваемого с препровождением его в тюрьму, ни у кого из нормальных людей доверия не вызывает. В представлении соотечественников начисто смешались различия между виновным и оговоренным, матерым коррупционером и теми, кто не устраивает власти по политическим соображениям. Вглядываешься в минувшее десятилетие, словно в перевернутый бинокль, и видишь у кромки горизонта Руцкого с одиннадцатью чемоданами компромата, следом самого Руцкого обвиняют в коррупции, а затем возбуждают дело по факту клеветы на Руцкого. Чехарду в ускоренном темпе продолжает межведомственная комиссия по борьбе с преступностью, рожденная капризом Ельцина и возглавляемая одно время адвокатом Макаровым. Эта комиссия напоминает мощный брандспойт, поливающий фекалиями множество должностных лиц. Не смогли увернуться от этой струи и генеральные прокуроры: Степанкова обвинили в коррупции, Ильюшенко продержали в тюрьме, пока он не заболел туберкулезом, а обвинения против него рассыпались, на Скуратова одной злополучной ночью прямо в администрации президента (не отходя от кассы!) открыли уголовное дело. Так, под возгласы о пришествии правового государства, утверждался Генеральной прокуратурой оригинальный принцип работы - брак по расчету. Что это значит? Брак - возбуждение заведомо несостоятельных уголовных дел. Расчет же заключается в том, что, отринув правовые нормы, всё можно переместить на поле политической игры, интриг и политической целесообразности. На этом фоне особенно трогательно звучат слова нынешнего президента о полной независимости Генеральной прокуратуры и абсолютной невозможности вмешиваться в ее работу. На прошлой неделе Генеральная прокуратура снова села в лужу, признав несостоятельность своих обвинений против Гусинского. При этом особых возмущений, гневных филиппик - мол, за что хватали, зачем в Бутырке запирали, - не последовало. К подобному привыкли. Абсурдность обвинения сразу же была очевидна. К тому же прекратили дело на стадии следствия. Не в результате решения суда, закрывающего дела за отсутствием состава преступления, а повторюсь - на стадии следствия. Крикнешь слишком громко - следствие могут возобновить. Лично меня в этой истории поражает лишь одно: тот уровень пренебрежения к общественному мнению, которого достигло нынешнее руководство страны. После бесчисленных выступлений СМИ по поводу Гусинского, после того, когда сам президент попал в неловкое положение, находясь в зарубежном вояже, и лишь отсутствие телефонной связи с путешествующим где-то генеральным прокурором помешало ему узнать все подробности, после всего этого хранить молчание и ни словом не обмолвиться о случившемся - для этого надо иметь чекистское мужество и венценосную самоуверенность. Впрочем, один отклик на историю с Гусинским все-таки прозвучал в коридорах власти. В администрации президента завели речь о том, что силовики, дождавшись своего часа, с невероятным энтузиазмом раскручивают репрессивный маховик. И надо его попридержать, иначе будет поздно. Очень точное и справедливое наблюдение. В нашей стране у этого маховика огромные энергетические запасы. Вспомните: социологические опросы показали, что 83 процента населения одобряли арест Гусинского. Хочу в связи с этим поведать историю, которую слышал от человека, долго общавшегося с Молотовым... В конце тридцатых-расстрельных годов пришли чекисты и за председателем Совнаркома Молотовым. Отправили его по известному адресу - на Лубянку. С рассветом, однако, он был отпущен и прямым ходом поспешил к Сталину, чтобы проинформировать о злоключениях главы советского правительства. Сталин внимательно его выслушал, сокрушенно покачал головой и заметил: - Отчаянные ребята, так они и меня посадят...

ГОДЫ потребовались для того, чтобы приучить всех нас: любое уголовное дело, возбужденное Генеральной прокуратурой, даже арест подозреваемого с препровождением его в тюрьму, ни у кого из нормальных людей доверия не вызывает. В представлении соотечественников начисто смешались различия между виновным и оговоренным, матерым коррупционером и теми, кто не устраивает власти по политическим соображениям. Вглядываешься в минувшее десятилетие, словно в перевернутый бинокль, и видишь у кромки горизонта Руцкого с одиннадцатью чемоданами компромата, следом самого Руцкого обвиняют в коррупции, а затем возбуждают дело по факту клеветы на Руцкого. Чехарду в ускоренном темпе продолжает межведомственная комиссия по борьбе с преступностью, рожденная капризом Ельцина и возглавляемая одно время адвокатом Макаровым. Эта комиссия напоминает мощный брандспойт, поливающий фекалиями множество должностных лиц. Не смогли увернуться от этой струи и генеральные прокуроры: Степанкова обвинили в коррупции, Ильюшенко продержали в тюрьме, пока он не заболел туберкулезом, а обвинения против него рассыпались, на Скуратова одной злополучной ночью прямо в администрации президента (не отходя от кассы!) открыли уголовное дело.

Так, под возгласы о пришествии правового государства, утверждался Генеральной прокуратурой оригинальный принцип работы - брак по расчету. Что это значит? Брак - возбуждение заведомо несостоятельных уголовных дел. Расчет же заключается в том, что, отринув правовые нормы, всё можно переместить на поле политической игры, интриг и политической целесообразности. На этом фоне особенно трогательно звучат слова нынешнего президента о полной независимости Генеральной прокуратуры и абсолютной невозможности вмешиваться в ее работу.

На прошлой неделе Генеральная прокуратура снова села в лужу, признав несостоятельность своих обвинений против Гусинского. При этом особых возмущений, гневных филиппик - мол, за что хватали, зачем в Бутырке запирали, - не последовало. К подобному привыкли. Абсурдность обвинения сразу же была очевидна. К тому же прекратили дело на стадии следствия. Не в результате решения суда, закрывающего дела за отсутствием состава преступления, а повторюсь - на стадии следствия. Крикнешь слишком громко - следствие могут возобновить.

Лично меня в этой истории поражает лишь одно: тот уровень пренебрежения к общественному мнению, которого достигло нынешнее руководство страны. После бесчисленных выступлений СМИ по поводу Гусинского, после того, когда сам президент попал в неловкое положение, находясь в зарубежном вояже, и лишь отсутствие телефонной связи с путешествующим где-то генеральным прокурором помешало ему узнать все подробности, после всего этого хранить молчание и ни словом не обмолвиться о случившемся - для этого надо иметь чекистское мужество и венценосную самоуверенность.

Впрочем, один отклик на историю с Гусинским все-таки прозвучал в коридорах власти. В администрации президента завели речь о том, что силовики, дождавшись своего часа, с невероятным энтузиазмом раскручивают репрессивный маховик. И надо его попридержать, иначе будет поздно. Очень точное и справедливое наблюдение. В нашей стране у этого маховика огромные энергетические запасы. Вспомните: социологические опросы показали, что 83 процента населения одобряли арест Гусинского.

Хочу в связи с этим поведать историю, которую слышал от человека, долго общавшегося с Молотовым... В конце тридцатых-расстрельных годов пришли чекисты и за председателем Совнаркома Молотовым. Отправили его по известному адресу - на Лубянку. С рассветом, однако, он был отпущен и прямым ходом поспешил к Сталину, чтобы проинформировать о злоключениях главы советского правительства. Сталин внимательно его выслушал, сокрушенно покачал головой и заметил:

- Отчаянные ребята, так они и меня посадят...