Суд над ЦБ

Дело Френкеля привело прокуроров в ЦБ Градус обсуждения банковского надзора на вчерашних парламентских слушаниях с самого начала ожидался повышенным. Интерес к теме подогревала публичная полемика обвиняемого в организации убийства первого зампреда ЦБ Андрея Козлова Алексея Френкеля и председателя ЦБ Сергея Игнатьева, посвященная практике банковского надзора, осуществляемого ЦБ. Эта полемика не прошла мимо внимания Генеральной прокуратуры. Выступление первого заместителя генерального прокурора Александра Буксмана и стало "гвоздем" парламентских слушаний.

Вчерашние парламентские слушания готовились думским комитетом по кредитным организациям и финансовым рынкам задолго до убийства Андрея Козлова. Однако последовавшие за ним события в итоге превратили рядовое обсуждение в Госдуме в нерядовой по накалу страстей политический спектакль. В частности, из-за дела Френкеля.

Френкелиада

"Сотрудничество" правоохранительных органов с ЦБ всегда складывалось не очень гладко. В 1997 году даже появилась некая «Декларация о намерениях». Которая так и осталась декларацией. В 2004 году ЦБ выступил с инициативой подготовки совместного с Генпрокуратурой инструктивного письма. Но письмо не вышло - тогдашний первый заместитель Генпрокурора Юрий Бирюков счел проект нецелесообразным.

Последний раз прокуратура проверяла ЦБ в 1998 году после финансового кризиса.

13 сентября 2006 года был убит первый зампред Центробанка Андрей Козлов, который занимался самым горячим «бизнесом» - отбором банков для приема в систему страхования вкладов. Отбор не прошел 191 банк, 27 из которых затем обратились в суд. 2 октября 2006 года в ЦБ высадился прокурорский десант - 25 человек. Проверка длилась полтора месяца. Итог скромный: четыре предписания по устранению незначительных нарушений. 11 января 2007 года прокуратура арестовывает Алексея Френкеля, обвинив его в подготовке убийства Козлова, который, кстати, отмечен в прокурорской проверке 1998 года: «Установлено, что Козлов, занимая должность первого заместителя председателя Центрального банка, имел в нескольких коммерческих банках рублевые и валютные счета, на которые зачислялись средства, полученные от ГКО. Только на его рублевый счет в Автобанке за 1998 год поступило 12 платежей на общую сумму около 560 млн рублей, а на валютный счет - $42 тысячи».

Через неделю после ареста Френкеля начали появляться его письма, в которых он обвиняет представителей Банка России в лоббировании интересов четырех банковских групп, которые «обналичивают» средства. По мнению Френкеля, среди клиентов этих групп представители Государственной думы, Совета федерации, силовых структур и судов.

Френкелю ответил глава ЦБ Сергей Игнатьев, который не только опроверг обвинения, но и усомнился в том, что автором обвинительных посланий был сам Френкель. Гораздо более деятельной была реакция на письма Френкеля со стороны Генпрокуратуры.

Игнатьевщина

Вчерашние слушания фактически были судебным заседанием. Глава ЦБ Сергей Игнатьев - обвиняемый; председатель банковского комитета Госдумы Владислав Резник - обвинитель; первый замгенпрокурора Александр Буксман - прокурор; голоса представителей коммерческих банков - коллективный адвокат; председатель Госдумы Борис Грызлов - молчаливый судья.

"Основное средство государственного принуждения - это привлечение виновного лица к ответственности в случаях и порядке, предусмотренном в законодательстве. Главным же юридическим орудием, карающим мечом, является Кодекс РФ об административных правонарушениях", - начал свою речь Владислав Резник. Обвинение первое: "Банк России создал параллельное относительно КоАП нормативное регулирование, избрал особую идеологию надзора, основой которой стала опора не на федеральное законодательство, а на собственную мощь и силу". По его словам, в итоге "за любое реальное или мнимое нарушение нормативных актов Банка России теоретически может быть определена любая санкция", в результате чего "из деятельности Банка России исключен принцип презумпции невиновности".

Обвинение № 2: ЦБ пользуется возможностью "по своему усмотрению создавать правонарушение, применять за него меры ответственности, а после отзывать лицензию на осуществление банковских операций". Обвинение № 3: "ЦБ присвоил себе полномочия, ему не принадлежащие (имеются в виду полномочия Росфинмониторинга. - "Газета") и создал свою собственную систему правил, в рамках которой начал карать банки за совершенно законные операции, юридически прикрывая это ссылками на закон о легализации". Каждое из обвинений было подкреплено внушительной доказательной базой с приложением решений судов, законов, а также писем и инструкций самого ЦБ. Вывод обвинения: "Приведение надзорной политики в соответствие с законом необходимо делать органу надзора, который организационно будет отделен от Банка России, то есть пришла пора подумать о выделении функций банковского надзора из Банка России".

Громкие аплодисменты в зале.

Судья (Борис Грызлов) предоставляет слово обвиняемому.

"К сожалению, я не смогу ответить на все поставленные вами вопросы", - начал Сергей Игнатьев. "Писал сегодня ночью, не зная о том, что вы будете говорить", - оправдывался он. Суть его выступления сводится к тому, что, какие бы претензии ни предъявлялись к ЦБ, все его действия направлены во благо - на борьбу с так называемыми фиктивными операциями, в первую очередь по обналичиванию средств. "Объем фиктивных операций по обналичиванию составляет примерно от 50 млрд до 80 млрд рублей в месяц. Объем фиктивных операций по переводу средств нерезидентам составляет от $3 млрд до 4 млрд в месяц. Всего такие фиктивные операции составляют примерно от 1,5 до 2 трлн рублей в год. При этом потери консолидированного бюджета, включая государственные внебюджетные фонды, составляют, по моим осторожным оценкам, от 500 до 800 млрд рублей в год", - заявил Игнатьев. "Что мы делаем при выявлении подобных фиктивных операций?" - задал сам себе вопрос обвиняемый. - Обращаем внимание руководителей банков на такие фиктивные операции, приглашаем на совещания. В абсолютном большинстве случаев реакция руководителей банков вполне адекватная". То есть налицо неформальный контакт. После таких "совещаний" уже сами "коммерческие банки находят законные способы избавиться от таких нежелательных клиентов".

Неудивительно, что подобными неформальными отношениями ЦБ и коммерческих банков заинтересовалась и Генпрокуратура.

Буксманомика

"Практика прокурорского надзора свидетельствует о том, что состояние законности в банковской сфере нельзя признать удовлетворительным. Нарушения носят многочисленный и распространенный характер, высокого уровня достигла криминализация банковского сектора. Надо признать, что негативные процессы не получили со стороны правоохранительных органов, контролирующих органов и Центрального банка оперативного и адекватного реагирования", - заявил Буксман. Его вывод: "Банк России и его территориальные органы не обеспечивают пока надлежащую реализацию возложенных на них функций". По его словам, "издаваемые Банком России правовые акты зачастую содержат формулировки, создающие условия для необоснованно широкой вариативности при вынесении решения как о привлечении нарушителей к ответственности, так и при рассмотрении вопросов выдачи кредитным организациям лицензий, допуска их к системе страхования вкладов физических лиц". "Это создает идеальные условия для коррупционных проявлений", - подчеркнул он.

Решать эту проблему Генпрокуратура предлагает так (на прошлой неделе эти предложения были направлены президенту): "Заложить в законе такой механизм, чтобы служащие банка не имели возможности незаконно сочетать интересы службы с собственными коммерческими интересами". По данным Генпрокуратуры, сейчас они их удачно сочетают: "Они могут приобретать акции и доли кредитных организаций и активно это делают. На момент проверки свыше 1,5 тысячи служащих Банка России, в том числе руководителей разных уровней, а также служащие, которые выполняют непосредственно надзорные функции, являлись держателями акций кредитных организаций". Кстати, в перерыве заседания первый зампред ЦБ Геннадий Меликьян признался, что акции есть и у него, и многих других сотрудников ЦБ, и в основном это акции Сбербанка. Кроме того, по словам Буксмана, "ряд руководителей Банка России и его подразделений входят в органы управления организаций, осуществляющих деятельность на финансовых рынках России, что также, на наш взгляд, создает конфликт интересов".

Адвокатами ЦБ неожиданно выступили банкиры; несмотря на то что нынешняя система банковского надзора большинство из них не устраивает, о чем они прямо говорили в своих выступлениях, предложение радикальным образом ее реформировать банкиры в основной массе не поддерживают (см. графики). По словам президента Ассоциации российских банков Гарегина Тосуняна, "те проблемы, которые сегодня сформулированы, касаются не только и даже, может быть, не столько Центрального банка, сколько в целом системы регулирования, управления обществом в целом". А председатель совета Ассоциации региональных банков Александр Мурычев предложение лишить ЦБ функции банковского надзора прокомментировал так: "Большинство банкиров против того, чтобы выделять надзор из стен ЦБ. По одной простой причине. Вот сейчас есть надзор. Какой он есть, такой и есть".

Приговор вчера так и не был вынесен, но перед Сергеем Игнатьевым нерадостные перспективы: в ЦБ могут найти гнездо оборотней, к тому же вмешательство Генпрокуратуры точно сокращает ареал независимости Банка России.

Поможет ли участие генпрокуратуры повысить уровень квалификации работников ЦБ и улучшить банковскую систему страны?

Анатолий Аксаков / президент Ассоциации региональных банков

Не дело прокуратуры - повышать квалификацию работников Центрального банка! Она должна заниматься надзором по соблюдению законодательства. И если ЦБ нарушает его, то прокуратура может потребовать его соблюдения - в этом плане она может улучшить работу ЦБ.

Насколько я знаю, проходила фундаментальная проверка деятельности Центрального банка, и в ходе нее существенных замечаний к деятельности ЦБ у Генеральной прокуратуры не возникло. Конечно, были какие-то отдельные замечания, но и по этим вопросам сейчас вырабатывается общая позиция.

А если генпрокуратура предложила внести поправку в законодательство, которая не позволяла бы сотрудникам надзорного блока ЦБ иметь акции кредитных организаций, то, возможно, такая инициатива должна быть реализована. Чтобы у сотрудников надзорного блока не было разного подхода к деятельности различных коммерческих организаций.

Понятно, что если они владеют акциями какой-то организации, то обладают ее инсайдерской информацией и могут для повышения капитализации ее «сливать». Также они в этом случае могут менее строго подходить к деятельности коммерческого банка.

Артем Тарасов / предприниматель

Я не знаю ни одного случая, где запреты приводили бы к чему-то позитивному, тем более в экономической сфере. Наоборот, именно либерализация приводит к лучшим результатам. Я не слышал ни про одну такую практику в мире, чтобы банкир не мог купить акции других банков или своего банка. Если он работает в надзорном блоке ЦБ и имеет акции других банков, то может в случае принятия предложенного генпрокуратурой эти акции на жену или друга перекинуть. Какая разница?

Я понимаю, нужно бороться с коррупцией, но этот метод ничего не принесет. А еще в России есть такая форма, как трастовое управление. Или человек, работая в надзорном органе, купит акции, а потом просто оттуда увольняется. Другое дело - как сделать так, чтобы надзорный орган не влиял на одни банки негативно, а на другие - позитивно. Чтобы этого не было, нужно сделать объективной его работу, которая не будет основана на личном желании чиновника по надзору кого-то покарать, а кого-то не трогать. Прокуратуре нужно концентрировать внимание на том, чтобы должностные инструкции и методы работы были объективными и не приводили к возможностям кому-то дать больше. Равные возможности - только эта формула в мире имеет позитивный результат.

Александр Коваль / член комитета Госдумы по кредитным организациям и финансовым рынкам

Это просто повысит уровень коррупции. Как только мы создаем какую-то очередную преграду, чтобы «не пущать», сразу найдутся люди, которые будут пытаться все обходить. На самом же деле вопрос гораздо глубже, потому что дело касается именно правоохранительной системы.

Если в этой системе работают суды, которые принимают правовые и правые решения, то все вопросы решаются. А если какое-то одно силовое ведомство принимает решение не во взаимосвязи со всеми остальными, тогда никаких перспектив нет. В любом решении точку всегда должен ставить суд. Но как у нас принимают решения суды, все прекрасно знают.

Аркадий Инин / писатель, сценарист

Отвечу великой фразой Жванецкого: «Кто что охраняет, тот и имеет!» Сторож охраняет яблоки в саду - он же яблоки и тырит. Или тот, кто унитазы охраняет, тоже их же и выносит. То есть если сотрудники ЦБ будут осуществлять надзор за теми банками, акциями которых владеют, то и иметь с этого будут. Получается, что на 100% генпрокуратура права.

А вот в том, что ее участие способно улучшить банковскую систему страны, я не уверен.

20.02.2007 / ГАЛИНА ЛЯШЕНКО, АЛЕКСЕЙ ТИХОНОВ, опрос подготовил АЛЕКСАНДР САРГИН Материал опубликован в "Газете" №32 от 21.02.2007г.