1993: Черный дым из Белого дома

Из событий 1993 года большинство экспертов и читатели выбрали противостояние российского президента Ельцина и Верховного Совета. Кульминацией его стали бои в центре Москвы 3 - 4 октября.

Из указа Президента РФ Бориса Ельцина от 21 сентября 1993 г.:

«Прервать осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функции Съездом народных депутатов РФ и Верховным Советом РФ... Конституционной комиссии и Конституционному совещанию представить к 12 декабря единый согласованный проект Конституции РФ. Назначить выборы в Государственную Думу Федерального Собрания РФ на 11 - 12 декабря».

Из постановления Верховного Совета России от 22 сентября 1993 г.:

«В связи с грубейшим нарушением Президентом Российской Федерации Ельциным Б.Н. Конституции... Верховный Совет постановляет: полномочия Президента Ельцина Б.Н. прекращаются. Вице-президент А.В. Руцкой приступил к исполнению полномочий Президента».

Парламентарии назначили собственных министров обороны и внутренних дел, начали формирование вооруженных отрядов для защиты Белого дома. Здание было окружено милицией, в нем отключили электричество и воду.

Из информационной сводки МВД за 3 октября 1993 г.:

«В 15.20 толпа сторонников Верховного Совета численностью до 4 тысяч человек, прорвав милицейские кордоны, подошла к Белому дому... А. Руцким отдан приказ о начале штурма здания мэрии и гостиницы «Мир». В ходе указанных мероприятий применялось автоматическое оружие, в связи с чем... 6 человек убиты».

Вице-президент Руцкой и председатель Верховного Совета РСФСР Хасбулатов призвали своих сторонников взять штурмом телецентр «Останкино», а затем и Кремль.

Из газеты «Коммерсант» от 4 октября 1993 г.:

«К 19.00 к телецентру «Останкино» подъехали несколько десятков грузовиков с вооруженными защитниками Белого дома... Генерал Макашов обратился к находившимся в здании с требованием сдать оружие. Когда срок ультиматума истек, нападавшие стали таранить вход и окна грузовиками. Один из боевиков произвел выстрел из гранатомета, в ответ на который охрана телецентра открыла беглый огонь из автоматов и пулеметов. Боевики Макашова в этот момент были вне сектора обстрела».

По официальным данным, у «Останкино» погибли 46 человек.

Из книги Бориса Ельцина «Записки президента» (Москва, 1994 г.):

«По спецсвязи позвонил Михаил Барсуков (начальник Главного Управления охраны. - Ред.) и сообщил о резком обострении ситуации у Белого дома. Он докладывал подробности - о смятых кордонах милиции и о идущем штурме здания мэрии, о том, что вооруженные формирования крупными отрядами грозят обрушиться на город... Слова попросил Грачев (министр обороны РФ. - Ред.). Он, медленно выговаривая слова, обратился ко мне: «Борис Николаевич, вы даете мне санкцию на применение в Москве танков?»... Я попросил дальнейшие детали обсудить без меня, а Грачеву сказал: «Я вам письменный приказ пришлю». И поехал в Кремль».

Из оперативной сводки Министерства обороны за 4 октября:

«К 8.00 группировка войск, блокирующих здание, была усилена танковой ротой, открывшей огонь по Белому дому из штатного вооружения. Огонь с обеих сторон велся непрерывно, с переменной интенсивностью, и продолжался до 14.30. С 17.00 здание Белого дома начали покидать группы лиц под белыми флагами, а руководители оппозиции Р. Хасбулатов и А. Руцкой были пленены группой «Альфа»».

Из воспоминаний москвича Евгения О. (газета «Комсомольская правда» от 10 октября):

«В 12.00 послышались призывы к защитникам Белого дома выйти с поднятыми руками, им обещали сохранить жизнь... После этого я помогал выносить раненых с площади перед зданием ВС. Это было трудно, так как стрельба полностью не прекращалась. На площади было много убитых из тех, кто пришел на баррикады или жил в палатках у здания ВС. Среди них были и молодые женщины. Одна лежала с лицом, ставшим сплошной кровавой раной».

У Белого дома, по официальным данным, погибли 103 человека, в том числе 79 гражданских лиц.

Россия в расколе

Юрий АФАНАСЬЕВ

Противостояние между президентом Ельциным и Верховным Советом 1993 года я наблюдал не изнутри, а со стороны, читая газеты, смотря телепередачи, слушая радио. Если бы меня тогда спросили, на чью сторону я бы встал в случае пальбы, - затруднился бы с ответом. Хасбулатов и окружавшие его генералы Руцкой и Варенников были мне противны. Я не мог понять их остервенения, готовности бомбить Кремль, к чему явно стремился Руцкой, или штурмовать «Останкино», что произошло после команд Варенникова. Но в то же время я не мог позитивно объяснить и действия Ельцина.

Незадолго до этого я был одним из самых активных организаторов и идейных вдохновителей массовых шествий, многотысячных митингов конца 80-х - начала 90-х. Я видел в этом знаки пробуждения России, обретения самосознания, нежелания жить по нормам, по которым жили при коммунистах. И искренне этому радовался. В этом искреннем движении присутствовало благородство - в выражениях лиц, высказываниях и поступках. В нем не было агрессии, а наоборот, даже в массовых шествиях была какая-то умиротворенность.

В 93-м же я этого не видел. Собранная Зюгановым агрессивная толпа, которая шла по Ленинградскому проспекту к Белому дому, на Крымском мосту смела редкую цепочку милиционеров и продолжила движение дальше. Потом был захват мэрии, штурм «Останкино». Убежден, если бы власть не хотела - она этому воспрепятствовала бы. Соответствующие технические возможности были продемонстрированы еще при Горбачеве. Полагаю, если бы власть Ельцина была больше всего озабочена проблемой не допустить конфликта, ситуация развивалась бы по-другому и не закончилась расстрелом парламента. Мне кажется, что у российской власти, у тогдашнего президента было желание сделать так, чтобы весь мир увидел, какие сволочи те, кто противостоит Кремлю. Чтобы, когда кремлевская власть «долбанет» своих противников, ни у кого чувства жалости не возникло. В противном случае власть, расстрелявшая парламент, давно предъявила бы миру доказательства, что она прошла весь путь поиска способов предотвратить такое развитие событий до конца.

На мой взгляд, в этом конфликте обе стороны проявили себя в соответствии с худшей традицией, которая издавна складывалась в России в отношениях между властью и обществом, в отношениях между различными ветвями власти, - традицией раскола.

Россия живет расколом по крайней мере со времени Крещения Руси, когда всех по велению князя загнали в Днепр. Раскол сохранился в разных формах в пору монголо-татарского нашествия и в петровские времена, в противостоянии западников и славянофилов, в борьбе социал-демократов с кадетами, большевиков с их противниками. Отсюда современные наши метания - то расстрелянного большевиками царя Николая II в святые возведем, то юбилей КГБ отмечаем, устанавливаем мемориальную доску Андропову и поднимаем тосты за Сталина в присутствии президента. То совершаем сомнительные движения в сторону Ирана, Ирака, Саудовской Аравии. То наш президент на ужине с английским премьером заверяет в верности принципам прав человека, правового государства, демократии. Вся эта пестрая действительность пронизывает нашу жизнь, от бытовой повседневности до уровня межгосударственного общения. Раскол, как мне кажется, существует на всех уровнях и по всем основным параметрам. Какой из этого вывод? Что остается делать нам? Надо увидеть то, что есть, незамутненным взором. Не пытаться обмануть действительность, как это у нас делали во все времена. А подумать сообща, как раскол преодолеть, и постараться преодолеть.

Сейчас власть ведет себя примерно так: я знаю, что и как надо делать, но не скажу. Общество (больше заслуживающее название населения) смотрит на деяния власти с удивлением. Каждый удивляется по-своему: одни с негодованием, другие - с радостным одобрением.

К примеру, сказали народу, что государственный гимн на музыку Александрова лучше, чем остальные, - мы к нему привыкли, он берет за душу, у некоторых даже слезу вышибает. Ну давайте его восстановим. А заодно - и Андропова почтим, и Иосифа Виссарионовича, а вместе с тем забудем и то, что было сделано на пути к демократии в минувшие полтора десятилетия. Кто-то порадуется, а у кого-то - мурашки по спине.

Я считаю, что если все это будет продолжаться - мы рано или поздно снова придем к 93-му году.