"Мастера" расчленили

Обзор новых книг Весенний книжный ассортимент радует нас фундаментальными трудами, которые не претендуют на вящую художественность, но зато всесторонне освещают исследуемый предмет. Алексей Иванов в своей книге "Message: Чусовая" рассказывает о тех местах, где разворачивается действие его романов. Во всех аннотациях, биографических справках и интервью неизменно сообщались интригующие сведения о краеведческой подкованности пермского писателя.

Разумеется, о ней можно было судить по художественным текстам, в которых дремучие топонимы звучали такой же музыкой, как и неведомая лексика, извлеченная из потаенных языковых шкатулок. Но в романе трудно отличить эрудицию от вымысла, и Иванова-краеведа всегда заслонял Иванов-сочинитель - с несомненной пользой для литературы. Теперь наконец состоялась долгожданная экскурсия в формате нон-фикшн, одним из итогов которой становится парадоксальная мысль: возможно, именно с этой книги нужно начинать переводить Иванова на иностранные языки. Западная публика не всегда чувствительна к русским страстям, зато ценит точность, информативность и задокументированную экзотику. А мы наконец можем вычленить исторический субстрат уральского мифа, а заодно и удостовериться в том, что краеведческая ипостась Иванова - такая же реальность, как невымышленные горные заводы, пристани, "железные караваны" и многочисленные этимологии названия "Чусовая".

Если уральский кудесник слова разбавляет свою ученость непринужденным слогом литературного гида, то выпускницы Тартуского университета Ирина Белобровцева и Светлана Кульюс, комментирующие роман "Мастер и Маргарита", как бы занимаются чистой наукой, вскрывая и препарируя тело булгаковского текста методами лотманианской филологии. Пасьянс, который приходится раскладывать любому комментатору знаменитой книги, состоит из нескольких редакций произведения, восстанавливаемых по черновикам. Но варианты текста - лишь один из тех источников, что находятся в распоряжении быстрых разумом авторов комментария. Внимание их сосредоточено на том, что называется умным словосочетанием "культурные коды". Это те смыслы романа, которые можно уловить только с учетом исторических, эстетических, литературных и прочих явлений, окружавших автора или известных ему. Коды эти бывают разные, и расшифровка их иногда смотрится солидно, а иногда - подозрительно или банально. Например, читателю будет интересно узнать о том, что лейтмотивные слова "боги, боги" представляют собой парафраз арии из "Аиды" Верди, которую Булгаков часто напевал. Так же как и о том, какие прототипы можно разглядеть за персонажами-литераторами: член правления МАССОЛИТа Двубратский имеет прообразом пролетарского поэта Александра Безыменского, Мстислав Лаврович - Всеволода Вишневского, а Штурман Жорж - Ольгу Форш. А вот утверждение, что в некоторых эпизодах (в частности, там, где вокруг Бездомного и Берлиоза вдруг становится совершенно безлюдно) автор вводит мотив замкнутого сакрального пространства - это формулировка в духе студенческих семиотических экзерсисов; рядом с серьезными гипотезами такие вещи выглядят лишними. Лет 10 назад это бы впечатлило, а сейчас наговорить таких ученостей может любой подкованный читатель, и филологом для этого быть не обязательно. С другой стороны, представьте себе - спрашивают у Булгакова: "А почему в начальной сцене из поля зрения Бездомного и Берлиоза вдруг пропадают люди?" "А это я ввожу мотив сакрального пространства. Понимать надо!" - отвечает писатель. Это уже не Булгаков, а почти Венедикт Ерофеев.

Алексей Иванов. Message: Чусовая. - Спб.: Азбука, 2007. - 480 с.

Ирина Белобровцева, Светлана Кульюс. Роман М. Булгакова "Мастер и Маргарита". Комментарий. - М.: Книжный клуб 36.6, 2007. - 496 с.

07.05.2007 / КИРИЛЛ РЕШЕТНИКОВ Материал опубликован в "Газете" №81 от 08.05.2007г.