Забыть невозможно

"Тетради Евфросинии Керсновской" в Сахаровском центре Имя Евфросинии Антоновны Керсновской (1907–1994), громко прозвучавшее в разгар перестройки – с публикациями в «Огоньке», «Знамени» и даже с многостраничным иллюстрированным альбомом «Наскальная живопись», выпущенным в знаковом для страны 1991 году, - сегодня снова под спудом. Автор многочисленных рисунков с комментариями, зафиксировавших драматичные моменты отечественной истории середины ХХ столетия, увиденные не глобально, а с точки зрения так называемого «простого человека», бывшего песчинкой в механизме сталинской государственной машины, Керсновская создала уникальное историко-художественное свидетельство в нетривиальном для своего времени жанре рисованного альбома.

Она родилась в дворянской семье. Отец, бывший известным в Одессе юристом, на второй после революции год был арестован чекистами, но сумел избежать расстрела и спешно отправился с семьей в Бессарабию, где еще сохранилось родовое имение. Впрочем, вновь наступившее благополучие было недолгим: в 1940-м, когда Бессарабия была аннексирована Советским Союзом, Керсновская, единственная из родственников, осталась в СССР, наивно мечтая оказаться полезной отечеству. Применение ее энтузиазму нашлось специфическое, но для того времени не уникальное: всего через год она оказалась на сибирском лесоповале. Побег и полторы тысячи километров, в одиночестве пройденные по тайге, обвинения в шпионаже и антисоветской агитации, лагерь, новое следствие по причине доноса, норильские лагеря, работа на шахте – так конспективно выглядит биография Евфросинии Керсновской. Только в 1957-м, выяснив, что ее мать живет в Румынии, Керсновская вместе с ней поселилась в Ессентуках: путь в большие города бывшим осужденным был тогда заказан. Тогда же, накануне хрущевской "оттепели", Евфросиния Керсновская взялась за карандаши и кисти, постаралась зафиксировать по памяти те круги советского ада, что ей довелось преодолевать.

На очередном витке нашей новейшей истории выставка «Тетради Евфросинии Керсновской» в Музее и общественном Центре имени Андрея Сахарова предлагает вновь обратиться к ее наследию. Сшитые тетрадки – не самый приспособленный для показа изобразительный материал: можно выставить в витрине страничку или разворот. Однако автор нынешней инсталляции Валерий Риван нашел оптимальное решение для подачи. В затемненном, с неоштукатуренными кирпичными стенами пространстве бывшего гаража (здесь когда-то состоялись «Идея музея СССР», «Осторожно, религия!» и другие нашумевшие выставки) с потолка свисают низкие лампы под конусообразными абажурами. Каждая освещает свой стол – дощатый, обожженный, накрытый кумачовой скатертью или крашеный узнаваемо-казенной зеленой краской. Подвешенные на тонкой проволоке столы будто бы парят в воздухе, образуя в сумме непрочные мостки, переброшенные по диагонали выставочного пространства. На каждом – одна или две тетради (не подлинники, а чуть увеличенные для удобства восприятия сброшюрованные принты). Попадая сюда, зритель передвигается от стола к столу, останавливаясь, перелистывает разложенные в хронологическом порядке тетради, читает комментарии под рисунками.

Рисунки по преимуществу страшные – не в смысле исполнения, а по сути. За бытовыми подробностями, укладывающимися в абзац под картинкой, встает жизнь страны. Вот, например: «После суда, получив десять лет ИТЛ и пять лет «по рогам» (поражение в правах), я очутилась в БУРе (барак усиленного режима). Здесь, в прачечной, женщины по 12 часов в сутки стирали окровавленное белье, доставляемое с фронта. Какой смысл везти 4000 км это белье, чтобы мы стирали его в холодной воде и притом – почти без мыла?!» На единственной светлой стене за стеклом несколько страниц-подлинников, выполненных рукой автора. А также романтические горные виды и букеты – их Евфросиния Антоновна любила изображать еще до освобождения. «В неволе я встречала много хороших, достойных всякого уважения людей. Кое-кто там еще остается. Я сохраню о них добрую память и рада буду им быть полезной, - записала как-то Керсновская. – Забыть же то, что я там видела и пережила, - это абсолютно невозможно!»

20.12.2005 / Сергей Сафонов Материал опубликован в "Газете" №242 от 21.12.2005г.