"У многих нет даже лейбла"

Открылась традиционная российская Неделя pret-a-porter. На подиуме в «Атриуме» будут показаны коллекции весна-лето 2003 дизайнеров России и сопредельных государств. Продюсер Недели pret-a-porter, директор агентства «Артефакт» Александр Шумский дал интервью корреспонденту ГАЗЕТЫ.

- Вы уже не первый год заявляете, что ваша цель – помочь российским дизайнерам найти покупателя. Тем не менее русская мода и коммерческий успех – пока понятия несовместные. Почему?

- Мода – это сплав искусства, маркетинга и производства. Успешный модельер – это не только качественный дизайн, это и грамотно подобранный персонал, и ткани, и маркетинг. У нас большинство домов моды – обычные ателье, где шьют вещи для VIP-клиентов и зарабатывают неплохие деньги. Это нормально, и на Западе полно примеров таких, по сути, успешных частников. Но если дизайнер хочет, чтобы его имя знали на международном рынке, он должен регулярно делать новые коллекции и продавать модели тысячными и миллионными тиражами. Пока же промоушн многих наших дизайнеров идет не дальше того, чтобы с помпой провести показ и продать одну вещь для VIP, но подороже. Мало кто понимает, что ни пресс-агент, даже гениальный, ни одно суперплатье коммерческого успеха не принесут.

- Как его добиться?

- Как пример назову имена Алены Ахмадуллиной, Дениса Симачева, Нины Неретиной и Дониса Пуписа, Олега Бирюкова, Андрея Шарова, которые сознательно готовы отказаться (и отказываются!) от прибыльных VIP-клиентов как главной сферы деятельности. Потому что зарабатывание денег таким способом к моде не имеет никакого отношения. Если ты называешься дизайнером, должен каждые полгода выдавать новую коллекцию и тиражировать ее, чтобы быстрее продавать. И ты должен уметь создавать тенденции – с частными заказами такое не получится. Хороший пример – Игорь Чапурин, который и с VIP успешно работает, и каждый сезон делает новые коллекции, которые реально продаются. Возьмите Дашу Разумихину, вещи которой закупают серьезные магазины Нью-Йорка и Токио в количестве нескольких тысяч единиц в сезон. Этот успех – результат нового мышления: тут и образование, и изучение рынка, и маркетинг, и опыт. И через пару лет из сотни наших дизайнеров, имена которых сейчас на слуху, останутся десять, которые сегодня понимают моду не только как способ самовыражения, но и как развитие бизнеса. Алена Ахмадуллина ведет переговоры с американской сетью модных универмагов Neiman Marcus, а это очень много значит в мире моды. Мировой моды, а не местечковых помпезных показов.

- В прошлом сезоне во время Недели моды в ЦУМе вы открыли бутик, где продавались вещи дизайнеров- участников. Что дал этот опыт и будет ли продолжение?

- Не будет. Опыт оказался отрицательным из-за довольно убогого мировоззрения некоторых дизайнеров. Это была чисто пиаровская акция, и мы сделали минимальную наценку от реальной стоимости. Но кое-кто поспешил воспользоваться «шансом» и взвинтил стоимость втрое, как будто речь шла о бизнесе. При этом некоторые дизайнеры даже не знали, что такое сертификат, без которого продавать в магазине вещь нельзя. А сертификат – это не только дополнительные затраты, но и необходимое структурирование бизнеса. Многим это не понятно – и это тоже показатель ментальности. Так что идея бутика развалилась: потребители оказались не готовы к дизайнерскому ценообразованию и не захотели платить за вещь модельера Х столько же, сколько за Gucci или Armani. И правильно, я бы тоже не купил шарфик за 400—500 долларов – более качественные итальянские и французские марки стоят дешевле.

- Сколько стоит участие в Неделе?

- Организационный взнос – тысяча долларов. Потому что все делается в складчину. А если самому платить за свет, музыку, аренду – это десятки тысяч. Так, верите, некоторые дизайнеры считают, что делают одолжение организаторам, участвуя в Неделе. Между тем у многих дизайнеров нет даже лейбла на вещах, не говоря уж о качестве шитья.

Разумеется, есть и другие примеры. Выверните наизнанку любую вещь от Шарова – она со всех сторон выглядит профессионально и привлекательно. Потому что у него грамотный директор и сам он человек другой ментальности, понимает, что его вещи должны продаваться, а не только красоваться на подиуме.

- Распространенная жалоба дизайнеров – отсутствие денег на производство. Получается замкнутый круг.

- Повторять, что никто не дает денег под русскую моду, – толочь воду в ступе. Каким-то образом находят деньги Разумихина, Чапурин, Симачев, Макашева? Спонсоры и инвесторы есть и у других дизайнеров. Мы нашли партнеров под проект Russian Fashion Week – Pantene Pro-V. Многие из тех, кто плачется, даже не пытались искать. Надо думать не о том, чтобы твою коллекцию купили с подиума, что окупит затраты вдвое, ну втрое. Думать надо о том, как окупить затраты хотя бы в десять раз.

- Кстати, о байерах. В Париже дизайнеры говорят, что показ – не главное, важнее, чтобы в showroom пришли байеры и купили модели для магазинов. Вы будете устраивать showroom?

- Разумеется, но что байер захочет купить? Только вещи дизайнеров «новой волны», о которых я говорил. Ведь сегодня большие дома моды делают не две-четыре, как раньше, а шесть-восемь коллекций в год. Магазины «бюджетной» одежды Zara, H&M, Motivi каждые две недели обновляют ассортимент. Значит, технологии и производственные мощности позволяют. Вот к чему надо стремиться, чтобы русская мода стала реальностью.

- Есть ли какие-то шаги к этому?

- Я бы назвал их революционными. За последние два сезона ситуация кардинально поменялась. Впервые за многие годы московские бутики стали закупать у российских дизайнеров коллекции, а не брать их на консигнацию. Это и есть первый коммерческий успех российского дизайна. Через год это станет практикой, вот увидите.