Венецианские хроники: день из последних

В субботу вечером станут известны призеры 66-го Венецианского кинофестиваля. Пока конкурс берет не качеством фильмов, а их количеством. Среди фильмов, вызывающих одно лишь недоумение, оказался и "Двойной час" с Ксенией Раппопорт. А вот "Лурд" Джессики Хауснер – вне конкуренции.

Ни «Белое пространство» Франчески Коменчини, ни «Двойной час» с участием российской актрисы Ксении Раппопорт, ни, к отчаянному сожалению, «Душевная кухня» Фатиха Акина не избегают вопроса, что они делают в конкурсной программе Венецианского фестиваля, и к чему было раздувать программу до 25 фильмов без видимых на то причин.

Прелести восточных регионов

У Акина вышла такая мутная, хотя и витальная олеография о гадостях фастфуда, выполненная в жанре этого самого фастфуда. Удручающая неказистость и аляповатость драматургических и прочих решений последних двух фильмов, впрочем, не перебивают общего позитивного впечатления, на которое все это время работала документалистика. И еще – фильмы из ближневосточного и юго-восточного регионов. Такие как «Ливан» Сэмюэля Маоза, чье действие целиком запекается в клаустрофобическом кубике танка. Такие, как фильм-ловушка «Между мирами» шри-ланкийского режиссера Вимухти Джайясундары, позволяющий зрителю самое недоступное – заблудиться между склейками и временами. Еще ободрял разнообразный орнамент на полях. Чуть более дикий, как свирепо-торжественный внеконкурсный «Восход Валгаллы» Николаса Реффна про то, как нашел свою смерть в Эльдорадо молчащий воин-циклоп, оправившийся воевать в Святую Землю Иерусалима, его играет Мадс Миккельсен. Или тоже маргинальный, но чуть более свинченный с резьбы «Репо Чик» Алекса Кокса в «Горизонтах» – кукольная история под картонным небом, в игрушечных интерьерах, на заводной железной дороге с реальными актерами, среди которых Розанна Аркетт.

"Лурд" Джессики Хауснер

В конкурсе, на мой взгляд, по-прежнему остается вне конкуренции «Лурд» Джессики Хауснер, где кроткая героиня Сильви Тестю в инвалидной коляске проходит все стадии паломничества от общих трапез до краткого выздоровления в главном пиренейском центре католических паломников. Умное и деликатное кино Хауснер будто раздвигает один из фрагментов феллиниевских «Ночей Кабирии» до самостоятельного фильма. Воробушек Сильви Тестю в красной шапочке даже внешне напоминает Джульетту Мазину. Ее обездвиженный персонаж паломничает, чтобы развеяться, не чувствовать себя одинокой. Несмотря на разговоры о чуде исцеления, которого паломники ждут от святой Бернадетты из Лурда, то, что показывает Хауснер, – это не совсем про чудо, а про то, что в комбинате туристических услуг, каковым, несомненно, является реальный Лурд с его паркингами «Парадиз» и гостиницами «Мадонна плаза», чудо может быть лишь досадной помехой.

Даже если организованный туризм проходит по ведомству горнего делопроизводства, все равно правит не хаос, конечно, но бюрократический принцип «как бы чего не вышло». От чудес в фильме одни неприятности и склоки среди клиентов – неудобная ситуация, смягчить которую не под силу даже традиционной церемонии вручения приза «лучшему паломнику». Побывав в Лурде, действительно, трудно отделаться от впечатления грандиозного бизнеса. Море статуй в ореоле нимба, океаны брелоков, магнитиков, четок, свеч толстеньких и потоще. Но тут же ощущается еще и колоссальный выброс психической энергии людей, надеющихся, верящих в неограниченную милость.

В фильме они и есть всего лишь люди, ограниченные в способности к милосердию и сочувствию. Джессика Хауснер наблюдает не окрестности, а лица спутников Сильви Тестю, их обывательский фашизм, их нормальность, равнодушную к чудесам, если те происходят не с ними. Звуковой вектор фильма проходит от «Аве Мария» до «Феличиты» и без пространных монологов выражает вектор людских устремлений.

Весь сюжет