Оперная звезда даст первый полноценный концерт в Москве после долгого перерыва
Анна Нетребко, не выступавшая в Москве два с лишним года, даст сольный концерт в Большом зале консерватории (БЗК). Короткое выступление на Соборной площади в сентябре прошлого года не в счет: тогда певице пришлось бороться с дождем, плохой акустикой и простудой.
Теперь проблем с акустикой не будет: Нетребко выступает в одном из лучших в мире концертных залов. Со строгой классической программой романсов Чайковского и Римского-Корсакова. Такой концерт могла бы дать в советские времена одна из оперных примадонн. Но дело в том, что камерное исполнение романсов действует на голос не менее целебно, чем лекарственный бальзам. Оно всегда помогает привести его звучание в норму.
В последний год Нетребко усиленно исполняет романсы.
26 марта, через три дня после ее концерта в Москве, с лейблом Deutsche Grammophon выйдет диск под названием "In The Still of Night" с живой записью концерта, состоявшегося в августе 2009 года на Зальцбургском фестивале. Тогда Нетребко пела романсы Римского-Корсакова и Чайковского под аккомпанемент прославленного пианиста и дирижера Даниэля Баренбойма. Это первая пластинка с записью романсов в обширной дискографии певицы. За возможность послушать романсы в консерватории публике придется выложить до- вольно внушительную сумму: лучшие места в партер стоят 27 тыс. рублей (аналогичные билеты на концерт Рене Флеминг стоили 13 тыс. рублей). Концерт в БЗК — единственная возможность послушать певицу на родине.
Интерес к камерным сочинениям русских композиторов у Нетребко возник не случайно. В сентябре 2008 года она родила сына и назвала его по-португальски Тьяго Аура (его отец — уругвайский певец Эрвин Шротт). У многих певиц после рождения ребенка звучание голоса меняется.
Особенно страдают от этого колоратурные сопрано, каковым обладает и Нетребко, — хрустальную легкость и невесомость сменяют полнозвучие, густота и насыщенность. Голосовые связки теряют подвижность, и спеть с таким тембром колоратурные арии практически невозможно. На это полнозвучие и обратили внимание критики, когда Нетребко пела Лючию ди Ламмермур сначала зимой 2009 года в Мари инке, а затем в июле во время сольного концерта в рамках петербургского фестиваля "Звезды белых ночей".
Впрочем, подобные проколы бывали у многих певиц, после рождения ребенка как следует не отдохнувших и слишком быстро вернувшихся к напряженному графику выступлений в опере и гастролей. Да и работоспособности Нетребко не занимать — все, кто послушал ее Лючию в январе и июле прошлого года, заметили изменения к лучшему.
Музыка Чайковского и Римского-Корсакова, знакомая певцам еще со студенческой юности, несомненно, послужит палочкой выручалочкой. А если она не поможет, Анна всегда сумеет сделать хорошую мину при плохой игре. Жизненная энергетика и обаяние помогали певице выходить из самых сложных ситуаций. К примеру, на концерте на Соборной площади осенью 2009 года акустика была ниже всякой критики, но это не помешало Нетребко петь с таким видом, как будто она выступает на сцене Большого театра или "Метрополитен-опера".
В последний раз Нетребко пела в БЗК осенью 2007 года, еще до рождения сына. Тогда певица, обычно исполнявшая музыку XIX века, впервые блеснула в духовном сочинении эпохи барокко. Певица выбрала партию в одном из хитов этого стиля — католическом гимне "Stabat Mater" Перголези, рассказывающем о страданиях Девы Марии во время распятия Христа. Молитва Перголе зи звучала у Нетребко не возвышенно и бесплотно, как задумывал автор, а по-земному сильно и страстно.
Даже если тембр голоса у Нетребко сейчас и не напоминает серебряный колокольчик своей чистотой, как раньше, у нее остается ее артистичность. Даже исполняя на концертах по одной арии из разных опер, певица всегда умела меняться на глазах и превращаться, например, из мистической Русалки в благородную Лючию ди Ламмермур из одноименных опер Дворжака и Доницетти, потом в женственную Виолетту из "Травиаты", чувственную Манон из оперы Массне "Манон" и хулиганистую, немного стервозную Адину из "Любовного напитка".
Статья опубликована в издании "Газета", №49 от 23 марта 2010