У мертвых своя эстетика

Сегодня на экраны выходит фильм Йохиро Такито «Ушедшие». Степень душевного обнажения, представленного зрителю, оказалась доступна только режиссеру, который много лет снимал порнографию.

Йохиро Такито «Ушедшие» получил премию «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке, выдержав конкуренцию с такими достойными лентами как «Вальс с Баширом» Ари Фольмана (ссылка) и фильмом «Класс» Лорана Канте (ссылка).

История появления фильма «Ушедшие» на японских экранах содержит в себе очаровательный комбэк. Когда фильм появился, его прокатная касса была очень скромна. Однако, после того как фильм получил премию Американской киноакадемии, фильм вышел в прокат повторно, и, со второго раза, заработал значительно больше.

Кризис в жанре

Фильм хотя и снят без намеков на современное экономическое положение, в кризис идеально вписывается. Молодой виолончелист Дайго Кобаяши (Масахиро Мотоки) играет в оркестре. К этой работе он стремился всю свою жизнь. И теперь, когда он стал настоящим музыкантом, он берет в долг крупную сумму на покупку профессионального инструмента. Буквально тут же оркестр распускают. Дайго остается без работы и с большими долгами.

Свежеиспеченный безработный решает, что он не на столько хороший музыкант, чтобы продолжать искать работу в Токио. Он продает иструмент, чтобы избавиться от долгов и решает уехать. Супруга без лишних причитаний соглашается отправиться с ним в родной город, в дом оставшийся Дайго от Мамы.

Работу в маленьком японском городке Дайго найти не просто. Прочитав в газете «подготовка к путешествиям», он тут же идет устраиваться, как ему кажется, в экскурсионное бюро. И тут же оказывается принят на работу. Только после этого он узнает, что в объявлении была опечатка, и путешествие имеется в виду только одно – последнее.

Не грызи ногти и, вообще, отойди от гроба

Уникальность этой киноленты состоит в том, что удалось сделать фильм о смерти не нудным и не слишком серьезным, введя в него юмор. А юмор в свою очередь удержать в легкости, не дав ему стать чернушным.

Никаких анекдотических: «Вовочка, не грызи ногти и вообще отойди от гроба». Только: «Босс, как вы относитесь к другим религиям?» – «Мы всех провожаем».

Драматургия при этом очень насыщена. Герой Масахиро Мотоки – тонко переживающий музыкант. Необходимость обмывать и переодевать тела покойников для него серьезное испытание. Первый мертвец, который встречается ему на пути – недельной давности. Дайго не может есть, спать, все время плачет.

В народе пересуды. «Дайго, найди себе нормальную работу», – говорят старые друзья и соседи. Жена, узнав, где работает супруг, запрещает ему к себе прикасаться, – «Не прикасайся ко мне! Ты грязный!». Но Дайго отказывается уйти с работы. Вскоре жена покидает его совсем.

Голая эстетика

Фильм очень этнографичен для европейского зрителя. Японская эстетика завораживает, не только средневековая. Местные бани, улицы, магазины – все настоящее. Быту персонажей уделено немалое внимание. Все уточнено, ненарочито, безукоризненно выдержанно в японской традиции. Без излишней рафинированности.

Но наибольший интерес, конечно, вызывают обряды. И зрителя ждут подробности омовения, грима, поведения в присутствии родственников умершего. Переодевание – это вообще целый спектакль, похожий на сложный танец. Танцор одновременно очень скован и изящен.

Дайго заворожен именно этим, поэтому он не желает сменить работу. Этим, и еще деликатностью, с которой выполняется каждый жест «провожающего».

Тема деликатности в фильме представлена особо. Это бог отправителей обрядов. Не оскорбить, не сделать лишнего, и, при этом, сделать все, что необходимо. И когда понимаешь, как это непросто, видишь, что это – искусство. Для контраста здесь бесспорное искусство – виолончель.

Сомнений в уровне искусства больше нет, когда рука местера Дайго начинает двигаться безупречных выверенных колебаниях.

Йохиро Такито до 1985 года снимал порнографию. Ему ведомы такие закулисные гримасы человеческих лиц, которые, не в силах изобразить, избегают многие режиссеры на западе. Такито не стесняется, показывая себя большим мастером психологии. Теперь он стал обнажать души, а не тела.

И в этом обнажении метущихся чувств есть метафорический секс. Воспринимая это, как эротическую метафору, мы видим одновременное соитие многих материй. Чувства растворяются в искусстве, которое горделиво возлежит на непоколебимой плите эстетики под прекрасные звуки симфонической музыки.

Даже жаль, что в Москве этот фильм выйдет всего в четырех копиях.