Жизнь или право

ВЦИОМ ставит перед россиянами почти гамлетовский вопрос Вчера ВЦИОМ подвел итоги опроса, проведенного в начале сентября. Главный вопрос исследования - что предпочитают сограждане: безопасность и порядок (даже если это затронет права и свободы людей) или неукоснительное соблюдение прав и свобод человека. Мнения разделились почти поровну: 45% - за безопасность и порядок, 44% - за соблюдение прав.

Несмотря на внешне адекватные результаты социологического исследования, при ознакомлении с ними возникают некоторые сомнения, в первую очередь в корректности самой постановки вопроса. Если, конечно, исходить из того, что понятия безопасности, порядка и свободы совместимы.

Исследование должно было обозначить положительную тенденцию развития гражданского самосознания россиян. Еще два года назад лишь 27% респондентов переживали за соблюдение собственных свобод, в то время как для остальных на первом месте стояла безопасность. ВЦИОМ объясняет это так: "Успехи властей в борьбе с террором снизили у россиян ощущение опасности своей жизни и жизни своих близких, а это привело к частичному восстановлению ценности свободы, ранее отодвинутой в тень террористическими угрозами".

Большая часть сограждан выступает за уничтожение террористов и их баз за пределами России - 79%. Чуть меньше - 77% - поддерживают применение к ним смертной казни. Самый любопытный пункт - отношение к идее объединения всех спецслужб в единый орган по примеру КГБ СССР. В пользу этого настроено больше половины опрошенных - 54%, в то время как против - только 25%. Правда, за такие радикальные меры, как "введение чрезвычайного положения", "отмена на ближайшие годы всех выборов", "запрещение забастовок и других массовых выступлений", высказывается меньшинство - 24-28%, а остальные против.

Стоит отметить, что более состоятельные люди предпочитают свободу безопасности (46% против 41%), в то время как финансово неблагополучная аудитория больше заботится о собственной жизни, нежели о правах (48% - за безопасность, 41% - за свободу).

После 11 сентября 2001 года в США развернулась общегражданская дискуссия о том, где заканчивается свобода и начинается режим. Вопрос стоял ребром: какой системой ценностей будет обеспечиваться легитимность режима и каким образом государство будет противостоять антисистемным силам?

В России подобными катализаторами стали захват заложников на Дубровке и в Беслане. Но если за океаном дискуссии велись на всех крупных телеканалах и в конгрессе, то в России после трагических событий все было решено без особых споров. Сначала, после "Норд-Оста", ограничения коснулись деятельности СМИ.

А после Беслана серьезные изменения претерпело все политическое поле России - были отменены выборы региональных лидеров и принят закон о переходе к пропорциональной избирательной системе.

«Иногда приходится выбирать - безопасность или гражданская свобода. Многие не будут против, если в случае экстренной ситуации в стране их начнут обыскивать на каждом углу», - заявил «Газете» директор ВЦИОМ Валерий Федоров. Он считает, что все дело в «чувствительности» каждого человека в отдельности: «Многие поддерживают ограничение свободы выезда, расширение полномочий спецслужб, в то же время многие выступают против ограничения прав и свобод». Видимо, "чувствительность" - это и есть гражданское самосознание.

По словам политолога Леонида Радзиховского, отказ от соблюдения гражданских прав как раз и означает утрату чувства безопасности: «Сегодня милиция вас может просто, без причины, задержать, а потом избить, завтра появится банда, которая будет совершать преступления от лица государства». По его мнению, именно права, данные человеку, и есть гарантия безопасности.

По мнению Радзиховского, малообеспеченные люди не верят в свободу: «Они говорят, что нас, простых людей, обманывают и вся эта свобода - просто чушь. Если кто-то и поможет, то только царь-государь».

«Вообще к подобным вопросам я отношусь довольно скептически. Очень многое зависит от точной формулировки вопроса», - считает руководитель Центра стратегических исследований Андрей Пионтковский. По его утверждению, подобные опросы - это не столько выяснение реального общественного мнения, сколько подгонка под те концепции, которые господствуют в политическом пространстве страны: «Грубо говоря, дайте мне сформулировать вопрос - и я получу на него выгодный мне ответ».

Что для вас свобода?

Анатолий Приставкин / писатель, советник президента России:

«Во времена СССР был такой анекдот: «Кто такой Людвиг Свобода?» - «Это вынужденная необходимость».

По-моему, свобода - это обязательно режим самодисциплины, основывающийся не на том, что тебе закон позволяет быть свободным, а на том, что ты сам себе позволяешь быть таковым в пределах нравственных и прочих законов. А нравственные законы исходят от твоего миропонимания, воспитания и веры.

Но иногда под свободой некоторые понимают свободу разгула: что угодно делать и говорить. Кстати, это касается и газетчиков, и особенно телевидения - они слишком свободно поняли свободу, и это привело к очень мощному кризису в обществе. Конечно, не каждый единомоментно за несколько перестроечных и даже послеперестроечных лет придет к мысли, что свобода - это нечто иное, чем он предполагал».

Левон Оганезов / музыкант, заслуженный артист России:

«Честно говоря, я не знаю, как связано обеспечение безопасности и порядка со словом "свобода". Ведь обеспечивать порядок - это забота правительства. Если я наткнусь на случайность насилия - что ж, от этого никто не застрахован. Естественно, преступление всегда идет на шаг впереди наказания. Я надеюсь, что в наших правоохранительных органах работают умные и образованные люди, и в отношении обеспечения безопасности полагаюсь на них. Я не спортсмен, не драчун, и оружия у меня в доме нет.

Многие считают, что свобода - это возможность делать, что хочешь. По-моему, это не так. Для меня свобода (да и истинная свобода вообще) - это возможность не делать того, чего я делать не хочу. Это в философском смысле, а в государственном…

Людей становится все больше и больше, и поскольку все мы живем в едином обществе, то должны смириться с какими-то новыми условиями жизни, которые появляются».

Нодар Канчели / конструктор:

«Это значит, что я могу что-то делать, говорить и поступать так, как считаю нужным. А что касается безопасности… Если меня кто-то хочет из-за угла пристрелить, то это уже несвобода, это же очевидно!

И еще, естественно, никакой свободы не ощущаешь, когда над тобой висит дамоклов меч суда или когда прокурор допускает такие выражения, как «вина Канчели». Но ведь дело уже закрыли.

Да и сегодня мне вдруг приписали, будто я сказал, что "Лужники" из-за Мадонны рухнут. Это черт знает что! Идет сплошное передергивание, а вы говорите «свобода»…»

Отари Аршба / депутат Госдумы:

«Для меня свобода - это прежде всего возможность беспрепятственно и безбоязненно общаться с теми, кого ты любишь и уважаешь. А это вбирает в себя все: передвигаться, переписываться, дружить, любить. Еще свобода для меня - это возможность общаться с родителями без виз. Но часть родственников у меня живет в Грузии, часть - в Абхазии. Как раньше - сел на поезд и через двое суток оказался там - не получается. Однако меня не охватывает ностальгия по старым временам, поскольку это пассивная форма восприятия жизни. Я человек действия. Если можно что-то сделать, то надо делать - и тогда мы будем свободнее».

Лолита / телеведущая, певица:

«Свобода - это право выбора во всем. Начиная с выбора пищи (про личную жизнь я и не говорю) и до выбора места работы. Когда ты сам можешь сказать себе: «Вот это я хочу, а это не хочу!» и вне зависимости от любых обстоятельств делать то, что ты хочешь.

Свободного общества нет, это утопия. Но в любом обществе человек сам выбирает, как ему жить. Если он принимает решение жить в стае волков, то ему приходится либо выть по-волчьи, либо слыть отшельником и находить компромиссы. Не быть вместе со всеми - это и есть свобода».

06.09.2006 / Ольга Павликова, Дмитрий Пашков, Александр Саргин Материал опубликован в "Газете" №161 от 07.09.2006г.