Интересные конфликты

Интересы бывают разными. Их носители - тоже. Причем носитель не ограничивает себя в интересах. И вот тогда дело может дойти до конфликта интересов. Звучит красиво, даже слишком. Потому что когда носителем изобилия интересов, вступающих между собой в конфликты, оказывается госслужащий, то конфликт его интересов - это почти всегда приглашение к коррупции.

И что важно: нет ничего питательнее для расширения ареала распространения конфликтов интересов, чем погружение государства в экономику. Я надолго запомню ответ Германа Грефа на вопрос, как он относится к практически безграничной экспансии "Газпрома". Греф ответил: "Как министр экономического развития я против, как член совета директоров "Газпрома" я за". Как Греф живет с таким раздвоением личности, знает только он сам.

Я надолго запомню ответ Германа Грефа на вопрос, как он относится к практически безграничной экспансии "Газпрома". Греф ответил: "Как министр экономического развития я против, как член совета директоров "Газпрома" я за".

Но отмеченный им конфликт интересов имеет глубинную основу. Чем должно заниматься государство? Прежде всего тем, что, кроме него, никто сделать не может, а делать необходимо: обороной, безопасностью, проведением социальной политики, созданием условий для ведения бизнеса, но не занятием любым бизнесом и тем более не вытеснением из бизнеса частника. Но то же государство является собственником госкомпаний, а в России они все чаще рассматривают перехват частной собственности как обычный бизнес-проект, используя для этого отнюдь не честную конкуренцию. Так что главный носитель конфликтных интересов - само государство. Думаю, именно это и хотел сказать Греф.

Попытки разрешить конфликты интересов, конечно, государством предпринимались. Самая яркая страница - это административная реформа Дмитрия Козака. Ее первый посыл - развести полномочия и, соответственно, интересы чиновников. Хотя бы так, чтобы один и тот же чиновник не устанавливал правила и не контролировал бы их выполнение. Реформа провалилась. Думаю, ее судьба была решена в тот момент, когда реформаторы заговорили о распространении принципов административной реформы и на кремлевскую администрацию.

Классический пример совмещения несовместимого - Центробанк. Он и владелец крупнейших российских банков - Сбербанка и ВТБ, он же и главный контролер банковского сообщества. Эффективность этого совмещения

на парламентских слушаниях 20 февраля продемонстрировал Сергей Игнатьев. Если его оценки "фиктивных операций", а он считает, что они только в сфере обналички доходят до 80 млрд рублей в месяц, верны, то что-то неладно в подведомственном ему банковском сообществе.

Сейчас главным реформатором ЦБ фактически является первый заместитель генерального прокурора Александр Буксман, главный борец с российской коррупцией. И если он берется побороть коррупцию, то уж реформировать ЦБ он сможет и подавно. Вот только Буксмана реформа ЦБ пока интересует меньше, чем участие функционеров ЦБ в капитале подведомственных частных банков. Буксман должен дать ответ, чего в таком участии больше - неподсудных конфликтов интересов или уже подсудного злоупотребления служебным положением.

21.02.2007 Материал опубликован в "Газете" №33 от 22.02.2007г.