Как полюбить жизнь

...Я закрыл за ним дверь. И подумал вот о чем. Например, у меня в деревне есть мужик, который на сокрушенный вопрос: "Что ты опять напился, как свинья?" со вздохом отвечает: "Я же облученный". И рассказывает историю про то, как маршал Жуков отправил его шпионом к американцам. И как американцы взорвали на его глазах атомную бомбу... В общем, рядом с нами полно неизвестных героев, это я давно знаю. Но здесь меня что-то зацепило, в голове возникла соблазнительная мысль - "А вдруг правда?.." И я решил навестить соседа, не откладывая встречу в долгий ящик, покалякать за жизнь...

Жил он в чистенькой однокомнатной квартире. Жена - такая же улыбчивая, как и он сам. Сказали мне, что прожили вместе пятьдесят лет... Меня настораживало их внутреннее веселье. Как-то не согласовывалось оно со страданием, которое перенесла эта семья. И для затравки разговора я легкомысленно брякнул: "А Гиммлера вы видели?.." И, что называется, попал. "Видел, - спокойно ответил Владимир Сергеевич. - Приезжал он в Освенцим один раз. Это ведь был аккуратный лагерь, показательный. Тебе бы понравилось. В военном под Винницей, где я сидел до этого, нас вообще не кормили. Ели сырую свеклу, которую выкапывали на сельхозработах. А здесь, в Освенциме, кусок хлеба в день... А если на работах - то еще литр супа. Спали на матрасах. Если увидишь в кино грязный Освенцим, не верь. Там была идеальная чистота и порядок. За найденную вошь уничтожали..." - "И какой был Гиммлер?.." - "Очень обходительный душегуб. Бледный. С тихим голосом. Увидел меня и улыбнулся, потому что я был одет в шелковую пижаму. Ее конфисковали у какого-то еврейского врача. На моих глазах привезли несколько эшелонов венгерских евреев, раздели догола и запустили в баню, якобы помыться. Там и умертвили газом. А вещи раздали..." - "Сколько их было, - спросил я, - умерщвленных газом?" - "По моим подсчетам, около двух тысяч. Но это только те, кого я видел собственными глазами". - "А как вы попали в Бухенвальд?" - "Освенцим расформировали при наступлении нашей армии на Польшу. И тех, кто мог еще ходить, перевели в Германию".

Чем больше он рассказывал, тем меньше у меня было сомнений, что я слышу правду. Собственная весенняя тоска показалась призрачной, ненастоящей... Я расспросил его о семье, из которой он вышел. Родился Владимир Сергеевич в Москве, мать была домохозяйкой, отец работал на заводе и уже в войну сел за рассказанный кому-то анекдот, пропав навсегда. Сын был призван в армию за несколько месяцев до войны. Их 211-я воздушно-десантная бригада стояла под Житомиром, а из обмундирования при каждом бойце имелись винтовка "СВТ" и парашют. Из топографических карт - только карты Румынии и Бессарабии. Предполагалось, что война будет вестись на территории противника. Летом 1941 года Владимир Сергеевич попал в Кременчугское окружение, и с этого момента начались его мытарства по немецким лагерям...

Бухенвальд, по его словам, не освобождала ни советская, ни американская армия. Было вооруженное восстание, которое смогло состояться потому, что часть зеков работала на оружейном заводе "Гусслауф-Верке" и потихоньку его разворовывала. Надсмотрщики из числа уголовников знали о "несунах", но охрану задабривали пайками. Потом, уже в лагере, из украденного по частям собирали автоматы. Когда в лагерь вошли американцы, часть вооруженных зеков, тех, кто был пободрее, отправились из Бухенвальда на соединение с советской армией. А Владимир Сергеевич из-за слабости остался на своей тюремной койке. Это его и спасло. "Их потом провезли мимо Москвы", - сказал он. "Кого?" - "Тех, кто ушел на Берлин. Арестовали сразу. У них же не было при себе никаких документов... Не успели у американцев получить. А мне дали".

После освобождения из концлагеря Владимир Сергеевич проработал некоторое время в Дрездене, помогая отправлять наших людей вместе с трофеями на Родину. А через несколько месяцев и сам уехал в Россию. Но на границе попал в фильтрационный лагерь, забитый теми же людьми, которых грузил в вагоны в Дрездене... "Оттуда, наверное, вам труднее было освободиться?" - "Да нет. Сильно помогли американские бумажки, удостоверяющие личность. Мурыжили меня, мурыжили и отпустили. В Москве были долгие годы мытарств с пропиской, паспорт выдавали сначала на месяц, потом на три, потом на полгода... С трудом устроился слесарем на завод "Кинап". Довольно часто в барак к Владимиру Сергеевичу наведывались люди с Лубянки, предъявляли какие-то фотографии военных лет с вопросом, не встречал ли он в лагерях того или иного человека... Здесь мой сосед прервался, я не рискнул расспрашивать его об этом.

...Мы сидели в его чистой комнатке. На кухне хлопотала жена. И я решил задать вопрос о том, не испытывает ли он ненависти к немцам. "Нет, - ответил он. - Скорее, полное равнодушие". - "А вам, узникам лагерей, правительство Германии чем-то помогает?" - "Конечно. Вот эти штаны, например, - и сосед похлопал по своим коленям, - из гуманитарной помощи... Много барахла прислали, и все новое. 340 марок однажды подарили. Телевизор купил. Так что все в порядке". - "А про отца, которого репрессировали в войну, вы ничего не знаете?" - "Ничего. Реабилитировали его после ХХ съезда. А где его могила, даже не знаю". - "И никакой помощи не поступало за отца?.." - "А какая может быть за него помощь?" - не понял Владимир Сергеевич.

...Возвратившись к себе домой, я подумал почему-то не о судьбе этого человека, а о своем собственном поколении сорокалетних. О себе. Какие-то мы задавленные. Вечно брюзжим, вечно всем недовольны. Плохая погода может привести к депрессии, нехватка денег - к суициду, а какое-нибудь идиотское выступление в Государственной Думе кажется вселенской катастрофой. Почему? Не потому ли, что мы лишены настоящего страдания, настоящей точки отсчета, по сравнению с которой нехватка денег кажется всего лишь укусом комара, а выступление политического идиота - забавным казусом?.. Или мы расплачиваемся своим унынием за лишения предыдущих поколений? Искупаем собой не нашу вину?

И еще мне припомнилось несколько фраз из недавнего разговора. Я спросил: "После того, что с вами случилось, вы поверили в Бога?" "Нет, - ответил сосед. - Я жизнь люблю, а Бога не чувствую". - "А как вы относитесь к тому, что происходит в России сегодня?.." "Со смехом", - сказал Владимир Сергеевич.

Я завидую его жизнелюбию...