Пьер Карден: "Я очень доступен"

Карден: я очень доступен В Международный женский день мы публикуем эксклюзивное интервью легендарного французского дизайнера Пьера Кардена, которое создатель модной империи дал корреспонденту ГАЗЕТЫ

- Всю жизнь вы имели дело с самыми элегантными женщинами. Можете сформулировать, что такое парижский шарм?

- Прежде элегантные женщины ходили по улицам, с удовольствием демонстрируя себя и наряды, а теперь все сидят в своих гостиных. В лучшем случае одарят вас взглядом из окна автомобиля - вот и весь шик. Да и жизнь поменялась. Сегодня парижский шарм - уже не национальное достояние Франции. Иностранные манекенщицы - главным образом русские, польки (я говорю о них как о самых талантливых) - развеяли его по миру. Добавьте к этому глянцевые журналы, кинематограф, телевидение, Недели моды, которые четыре раза в год становятся главной новостью для всей планеты, - весь этот ажиотаж вокруг моды, дизайнеров и моделей привел к тому, что парижский шик и шарм перестали быть чисто французской штучкой.

- Что царило в моде, когда вы начинали карьеру?

- Вы не поверите - все тот же черный цвет, что и сегодня. Это было первое, что я видел, когда в семь утра приходил на работу в ателье к Кристиану Диору. Нас было семеро, и нам, молодым, этот 'мягкий диктатор' дал отличную школу. Кстати, когда я уходил, служащих было уже девятьсот человек. Так вот, эпоха Диора была черной. Это потом пришел Курреж с его белым цветом. Что касается моды, сегодня она выражается не в цвете, а в разнообразии форм. Этих примет моды десятки: широкие плечи, высокая талия, узкая юбка, подчеркнуто короткая, воланы, косой крой - да вы и сами можете продолжить список. Нет никакого диктата. Мода - это сплошная эклектика.

- Кому все же принадлежит мини-юбка - вам, Андре Куррежу или англичанке Мэри Квант?

- Всем одинаково - ведь модные идеи носятся воздухе, и все питаются идеями друг друга. Моя заслуга лишь в том, что я придумал, чтобы колготки совпадали по цвету с юбкой или были разрисованы - орнаментом, полосками. Эту идею можно назвать действительно революционной. Так в свое время прозвучал знаменитый силуэт от Dior.

- Вам за восемьдесят. Что помогает вам оставаться в такой великолепной форме?

- Я всегда был провокатором в моде - это будоражит ум и эмоции. Но использовал только собственные идеи и воображение, никого не копировал. И сегодня я тоже смотрю далеко вперед - оттуда хороший обзор. Хотя сразу меня мало кто понимает. В 1959 году я ввел понятие pret-a-porter - ведь до этого абсолютно всю одежду шили портные, в частных ателье. А меня за это исключили из Синдиката высокой моды. Потом, когда это понятие завоевало мир, меня взяли обратно. В 1971 году главной для меня стала идея скорости, и я представлял моду так, что мы все должны стремительно перемещаться по тротуарам - и только сейчас, с изобретением этих маленьких самокатов, это наконец случилось. Тогда же, тридцать лет назад, я мечтал о юбке из металла - и, по большому счету, ее черед пока еще так и не наступил. Все, что я предлагал, всегда и всем казалось слишком современным, и дамы боялись применять на деле мои идеи - это было слишком рискованно.

- Вы начинали со многими легендарными личностями - Пакэн, Скьяпарелли. Что вы можете вспомнить о Кокто, например?

- Я познакомился с ним, когда приехал в Париж после войны, в 1945 году. Буквально на следующий день я попал в Дом моды к мадам Пакэн. Тогда, во время правительства Виши, мода чувствовала себя не слишком комфортно - никто еще не знал, чем дело закончится. И у Paquin занимались относительно нейтральным делом - придумывали костюмы к спектаклю Кокто 'Красавица и чудовище'. Он сам придумывал все детали, а я был у него манекенщиком. И потом, когда молоденький Жан Марэ, ему было чуть более двадцати, снимался в фильме по этой пьесе и не имел времени на примерки, я тоже был у него моделью. И все мы находились под влиянием Кокто - этого никто не мог избежать. Главное, что я могу сказать о нем, - он был очень простым человеком. Он выходил вечером в ресторан, и вся округа приветствовала его - кажется, он был знаком с каждым. Сегодня я все чаще думаю, как проста была жизнь: никто ни от кого не прятался, не надувал щек, все были открыты. В нынешнем понимании Кокто был суперзвездой, но смотрите: когда сегодня какая-нибудь звездочка 'выходит в свет', это целое событие для папарацци. Все обсуждают: 'Ах, какая Изабель Аджани страшная в жизни. Э, да у нее прыщи...' - и тому подобное. А для нас тогда не было никакого подвига просто выйти на улицу, со всем, что у нас есть за душой. И Кокто был самым простым среди всех.

- У вас сотни премий, медалей, орденов. Какая награда для вас самая дорогая?

- Звание 'бессмертного' - я имею в виду членство во Французской академии. В 1992 году я стал первым и единственным модельером, получившим это звание, и очень горжусь этим. В Англии я бы сразу стал герцогом или пэром.

- Через ваши руки модельера прошли сотни звезд. Кого вы можете назвать самым стильным человеком?

- Трудный вопрос, потому что каждый обладал неповторимым обаянием. Мои любимые 'модели' - Софи Лорен, Плисецкая, Грегори Пек, парочка королей и президентов, парочка банкиров, несколько министров - за пятьдесят с лишним лет бесконечного дефиле их было так много. Пожалуй, самой стильной можно назвать Шарлотт Ремплинг - она больше других соответствовала моему представлению об идеальной женщине. Очень женственная. Из мужчин это, наверное, Грегори Пек - ему очень тонко удавалось сочетать мужественность и элегантность.

- Какая ваша главная радость сегодня?

- За свою жизнь я понял одно: мы все время бежим за счастьем и никогда не можем его поймать. Это слишком сложно и часто приносит только разочарование. А работа - это всегда конкретные задачи, решение которых приносит радость. Вот и получается, что это и есть счастье.

- С чего начинается ваш день? Правда, что у вас не бывает выходных?

- Я встаю в семь тридцать утра. Рисую, слушаю музыку, иду в офис, там тоже рисую и решаю всякие проблемы. Сейчас меня больше других вещей занимает новый проект 'Тристан и Изольда' - спектакль, соединивший оперу, балет и мюзикл. Я являюсь продюсером этой постановки. Сам проводил кастинг артистов, сам работаю с прессой, с танцорами, с певцами, даже с осветителями. Мы уже несколько раз показали спектакль в Европе. Мне нравится, что это небольшая труппа, всего двадцать синтетических артистов, которые и поют, и танцуют. Оформление - абстрактная живопись, неожиданные сценические эффекты, специально написанная музыка, очень красивая. В сентябре хочу показать 'Тристана и Изольду' в России - мы уже ищем здание, где спектакль можно было бы достойно представить.

- Вы же сами строитель - на вашем счету несколько проектов театров. Может, и в Москве откроете Театр Пьера Кардена?

- Нет уж, хватит, дайте мне отдохнуть. И потом, у меня полно других занятий. Например, слушать музыку в своей вилле на Лазурном берегу. Там все очень гармонично - море, небо, комнаты в виде овалов. Я вообще обожаю все округлое, женственное - на мой взгляд, это действует на мозг креативно.

- Вы по-настоящему богатый человек. Что значат для вас деньги?

- Возможность окружить себя тем, что тебе по душе. Вот мы с вами сидим в кабинете на старинной улице Фобур Сент-Оноре. Мне она очень нравится - в двух шагах от нас королевский дворец и много других замечательных исторических зданий. Здесь тихо и как-то провинциально, хотя в двух шагах - Елисейские поля. И несколько лет назад я решил купить несколько домов вокруг, чтобы создать свой мир. Так возникло понятие Espace Cardin/Космос Кардена. Это и рестораны, в которых вы чувствуете себя как дома, и театры, в которых зрителю предлагают первоклассные и необычные произведения, и отели, не похожие на привычные гостиницы. Но, если говорить собственно о деньгах, зарабатывать их надо только для того, чтобы потом они работали на вас. Я много зарабатывал сорок, если быть точным, сорок четыре года назад, когда первым и единственным из модельеров предложил парижскому универмагу Printemps продавать свои модели и ввел в моду понятие 'готовая одежда'. Тогда я работал ради денег - теперь они работают на меня.

- В одном из интервью вы признались, что сейчас постыдились бы брать за костюм миллион франков - обычную для марки Pierre Cardin цену в шестидесятые.

- Но даже тогда я никогда не думал о деньгах. Только о том, что они мне дадут. А сегодня я часто думаю о том, что же еще мне делать, если не работать. Ну, схожу в ресторан, в театр. Ну, поеду в деревню, путешествовать, в горы. И что дальше? Нет, я не могу остановиться, даже в воскресенье работаю. Кому-то покажется, что у меня тяжелая жизнь. Но я сам ее создал. Я независимый человек и горжусь этим. Я первым придумал систему продажи лицензий. У меня восемьсот лицензий по всему миру, и этот рекорд никому еще не удалось побить.

- В свое время мир был удивлен вашим завоеванием Китая. Помните, как вы туда приехали?

- Китай для меня начался двадцать семь лет назад. Я подумал тогда: 'Какая замечательная, богатая страна! Но почему мне никто не открывает двери так же широко, как в России?' Надо сказать, что меня всегда привлекал социалистический режим - идея равенства казалась мне очень справедливой. И я хотел убедиться в этом собственными глазами. Какое меня ждало разочарование! У меня отобрали паспорт, и я оказался буквально в тюрьме! Грязь, отсутствие нормальных условий, не было даже питьевой воды. Горстка риса - это было все, что я мог съесть, чтобы не отравиться. Но мне все равно хотелось до конца понять эту странную, но красивую идею. И потом я объехал все социалистические страны, все хотел убедиться, что хоть где-нибудь она работает, - тщетно. Знаете, почти в каждой семье есть брат богатый и брат бедный - объяснить, почему так, я не могу. У меня в кабинете стоит глобус - я все время кручу его, и на нем почти не осталось стран, где бы я не был.

- Но нет ни одной даже очень бедной страны, где бы не знали марку Pierre Cardin. Как вам удалось так широко развернуться в нищем тогда Китае?

- Именно там мне пришла в голову идея лицензирования. Я начал с пуговиц. Я подумал так: если в стране миллиард человек и каждый хочет красиво одеться, то это как минимум тридцать миллиардов пуговиц - ведь каждому нужны пальто, костюм, рубашка. Неплохое начало? Я сам был первым клиентом. Сейчас там работает уже тридцать моих заводов.

- Вы построили империю, обрели звание 'бессмертного', ваше имя известно во всех странах мира - есть что-то, о чем вы сожалеете?

- О том, что актриса Жанна Моро, с которой у нас был такой красивый роман, не могла иметь детей. Я знаю, что был бы отличным папашей - моему сыну сейчас могло бы быть сорок лет. Но я не хочу сказать, что несчастлив - у меня есть племянницы, а вообще-то семью мне заменяет работа. Спросите моих служащих - я в курсе всех их семейных и домашних дел. И потом - у меня есть приемные дети. Двадцать два года назад я узнал из газет, что у одной английской пары родились сразу пятеро близнецов. И я начал опекать этих малышей. Их мать была учительницей, отец - разносчиком, и, разумеется, они мало что могли дать своим детям. А я повез этих детей по всему миру, показал им Америку, Диснейленд, Японию, Китай, дал им образование и до сих пор слежу за ними, стараюсь передать им свой жизненный опыт.

- В печати то и дело появляются сообщения, что Пьер Карден продает свою империю. Это правда? Вы уже решили, кому она достанется?

- Слушайте, я старый человек. И должен думать о том, что мое и дело, которому я отдал всю жизнь, и мои сотрудники, многие из которых работают у меня десятки лет, заслуживают уважения. Всю жизнь я трудился, чтобы одевать людей и делать их жизнь красивой и стильной, мне доверяют во всем мире. Поэтому человек, которому я решусь доверить свою марку, должен обладать художественным вкусом, знаниями, энергией и умением смотреть в будущее.

- Не проще ли было воспитать такого среди своих сотрудников?

- Я не хочу, чтобы они повторяли меня - пусть каждый идет своим путем. Поэтому мой Дом организован особенно - у нас нет пышных гостиных, картин, и я не выбрасываю миллионы евро на дефиле, как Гальяно. Деньги зарабатываются слишком тяжело, чтобы тратить их на китайский цирк, - вы видели его на последней Неделе моды? Кстати, это были акробаты из моего цирка, я просто одолжил их Гальяно - для меня это нормально. Как вы заметили, у нас в офисе очень демократичная, рабочая обстановка, как в какой-нибудь скромной конторе. И любой сотрудник может в любой момент задать мне любой вопрос- я очень доступен.

08.03.2003 / Лидия Шамина