Журналист — хлеб "особиста"

НА МЕCTЕ Андрея Бабицкого мог оказаться каждый журналист, отважившийся работать на той - чеченской - стороне. Именно "отважившийся". Чтобы отправиться в тыл чеченских боевиков (после многократных похищений журналистов) - нужна особая смелость. Во-первых, журналист иностранной радиокомпании вдвойне привлекает людей, делающих бизнес на похищении людей. Во-вторых, в отличие от предыдущей чеченской войны, российское общество было почти единогласно настроено античеченски. Такая позиционность появилась и у многих российских журналистов. (Отсюда и столь неоднозначная реакция коллег-журналистов на историю с Бабицким.) Многие российские газеты после событий в Дагестане наотрез отказывались печатать интервью с Басаевым, Хаттабом. Мол, зачем давать полосу "врагам народа"? Их можно понять. Но в то же время интересовались (не для печати) о том, что происходит на той стороне. Однако журналистика должна быть объективной - при освещении конфликта надо выслушивать обе стороны. Такое правило. Андрей - единственный из российских журналистов, кто освещал нынешнюю чеченскую войну сразу после ввода российских войск в Чечню. Освещал в основном только с той стороны, откуда не поступало никакой информации. Работал только удуговский сайт. Но Удугову уже не верили. Верили Бабицкому. Потому что он ни разу не давал повода усомниться в правдивости своей информации. Беда Андрея в том, что он прорвал информационную блокаду, организованную Путиным и Ко. - сообщал о том, что потери российских войск в Чечне намного больше, чем это передается по официальным сводкам. Это, в принципе, знали все (догадывались), но Бабицкий это документально подтверждал. Естественно, это не могло понравиться военным, кандидату в президенты. А то, что у него при обыске нашли аккредитацию, подписанную Басаевым, - это не повод для обвинения в "пособничестве террористам"! Такую аккредитацию дали бы всем журналистам, прибывшим к боевикам. Или журналисты сами бы попросили такую бумагу. В ту войну, когда я приезжал в Чечню как журналист "АиФ", у меня у самого была такая аккредитация, оформленная в "Чечен-прессе". Аккредитация облегчает работу журналиста - дает право на перемещение по "их" территории. Иначе - будут проблемы. Во время первой командировки в Чечню (август 1994 года) из-за отсутствия этой пресловутой аккредитации я попал в Департамент госбезопасности Чечни - как "российский шпион". Но и наличие этой аккредитации не всегда спасает: среди чеченцев слишком много "больных шпиономанией". В 1996 году я опять оказался у чеченских гэбэшников. Даже несмотря на то что при мне имелась аккредитация "Чечен-пресса"! Они проверили мое журналистское удостоверение и паспорт. А потом, когда привели в свой Департамент, вытащили из сейфа белую папку. Внимательно ее просмотрели (оказывается, там были все мои статьи, написанные о Чечне) и лишь после этого, окончательно убедившись, что я журналист, отпустили. Аналогичную аккредитацию сейчас выписывает и Ястржембский, помощник и.о. президента России. А до него выписывал Российский информационный центр. Если бы у Бабицкого была "российская" аккредитация, то где гарантия, что чеченские гэбешники (многие из которых контужены) не приняли бы его за "российского шпиона"?! И потом выдал ли бы РИЦ ему свою аккредитацию в январе - начале февраля - в то время, когда еще была жесткая фильтрация информации, поступающей из Чечни?

НА МЕCTЕ Андрея Бабицкого мог оказаться каждый журналист, отважившийся работать на той - чеченской - стороне. Именно "отважившийся". Чтобы отправиться в тыл чеченских боевиков (после многократных похищений журналистов) - нужна особая смелость.

Во-первых, журналист иностранной радиокомпании вдвойне привлекает людей, делающих бизнес на похищении людей. Во-вторых, в отличие от предыдущей чеченской войны, российское общество было почти единогласно настроено античеченски. Такая позиционность появилась и у многих российских журналистов.

(Отсюда и столь неоднозначная реакция коллег-журналистов на историю с Бабицким.)

Многие российские газеты после событий в Дагестане наотрез отказывались печатать интервью с Басаевым, Хаттабом. Мол, зачем давать полосу "врагам народа"? Их можно понять. Но в то же время интересовались (не для печати) о том, что происходит на той стороне. Однако журналистика должна быть объективной - при освещении конфликта надо выслушивать обе стороны. Такое правило.

Андрей - единственный из российских журналистов, кто освещал нынешнюю чеченскую войну сразу после ввода российских войск в Чечню. Освещал в основном только с той стороны, откуда не поступало никакой информации. Работал только удуговский сайт. Но Удугову уже не верили. Верили Бабицкому. Потому что он ни разу не давал повода усомниться в правдивости своей информации.

Беда Андрея в том, что он прорвал информационную блокаду, организованную Путиным и Ко. - сообщал о том, что потери российских войск в Чечне намного больше, чем это передается по официальным сводкам. Это, в принципе, знали все (догадывались), но Бабицкий это документально подтверждал. Естественно, это не могло понравиться военным, кандидату в президенты.

А то, что у него при обыске нашли аккредитацию, подписанную Басаевым, - это не повод для обвинения в "пособничестве террористам"! Такую аккредитацию дали бы всем журналистам, прибывшим к боевикам. Или журналисты сами бы попросили такую бумагу. В ту войну, когда я приезжал в Чечню как журналист "АиФ", у меня у самого была такая аккредитация, оформленная в "Чечен-прессе". Аккредитация облегчает работу журналиста - дает право на перемещение по "их" территории.

Иначе - будут проблемы. Во время первой командировки в Чечню (август 1994 года) из-за отсутствия этой пресловутой аккредитации я попал в Департамент госбезопасности Чечни - как "российский шпион". Но и наличие этой аккредитации не всегда спасает: среди чеченцев слишком много "больных шпиономанией".

В 1996 году я опять оказался у чеченских гэбэшников. Даже несмотря на то что при мне имелась аккредитация "Чечен-пресса"! Они проверили мое журналистское удостоверение и паспорт. А потом, когда привели в свой Департамент, вытащили из сейфа белую папку. Внимательно ее просмотрели (оказывается, там были все мои статьи, написанные о Чечне) и лишь после этого, окончательно убедившись, что я журналист, отпустили.

Аналогичную аккредитацию сейчас выписывает и Ястржембский, помощник и.о. президента России. А до него выписывал Российский информационный центр.

Если бы у Бабицкого была "российская" аккредитация, то где гарантия, что чеченские гэбешники (многие из которых контужены) не приняли бы его за "российского шпиона"?! И потом выдал ли бы РИЦ ему свою аккредитацию в январе - начале февраля - в то время, когда еще была жесткая фильтрация информации, поступающей из Чечни?