Яд, кинжалы и канкан

Музыкальные номинанты "Золотой маски" Желающие познакомиться с претендентами на «Золотую маску» в области музыкального театра могут расслабиться. Самые интересные гости - опера «Путешествие в Реймс» в постановке Мариинского театра и балет «Анна Каренина» Бориса Эйфмана - в Москве уже побывали.

Приедет еще балет «Ромео и Джульетта» из Красноярска, но это подражание версии Юрия Григоровича, которую гораздо лучше при случае посмотреть в оригинале (она спокойно идет себе на сцене Государственного Кремлевского дворца в исполнении труппы «Кремлевский балет»). Привезут также оперу «Волшебная флейта» в исполнении труппы Башкирского государственного театра оперы и балета. Однако прежде чем на нее собраться, есть смысл учесть, что главная достопримечательность уфимского музыкального театра - не опера, а балет, сформированный в свое время петербургскими мастерами и подаривший миру Рудольфа Нуриева. Однако балет на сей раз в Москву не едет.

Остаются московские спектакли, которые хоть и включены в афишу фестиваля «Золотая маска», но идут и будут идти в своих театрах регулярно, так что посмотреть их можно будет когда душе угодно.

Лучший из них - опера «Мадам Баттерфляй» Пуччини в постановке Роберта Уилсона. Более десяти лет назад знаменитый режиссер-авангардист, сумел совершенно по-новому представить эту красочную музыкальную мелодраму. Историю о гейше, много лет хранившей верность соблазнившему ее американцу и сделавшей харакири, узнав о его измене, режиссер превратил в строгий завораживающий ритуал. Изысканный рисунок мизансцен, где персонажи уподобляются силуэтам японских гравюр, медленная смена точно выверенных поз, переливы света, в лучах которого действующие лица выглядят то объемными, то плоскими - все это напоминает то представления древнего театра Но, то театр теней.

«Как ни странно, самое трудное в опере - сконцентрироваться на том, чтобы слушать певца», - считает Уилсон. В поисках подходящего сценографического решения Уилсон вспоминал о Марлен Дитрих, чей голос, по его впечатлениям, воспринимался тем сексуальнее, чем холоднее была ее мимика, и объяснил, что в своем спектакле стремился к такому же оттеняющему контрасту между музыкальным и визуальным рядом. «Черное кажется чернее, если рядом положить белое», - говорил он.

В «Мадам Баттерфляй» Уилсона на сцене нет красочной японской атрибутики, обычно создающей визуальный аналог чувственной, переполненной эмоциями и экзотическими тембрами музыки Пуччини. Только гладкий задник-экран, черные кулисы, рельефный землистого цвета ковер, устилающий весь пол, и небольшой помост в центре с ведущей к нему от задника дорожке. Нет и аксессуаров, за исключением единственного на весь спектакль стула. Все мизансцены певцы выполняют как в актерских этюдах с воображаемыми предметами. А вместо бутафорского финального харакири - скупой ритуальный жест, после которого артистка «выходит из образа».

Эта постановка Уилсона, осуществленная в Париже в 1993 году, имела огромный успех, ее попросили воспроизвести на своих сценах лучшие театры Европы и Америки. В прошлом году Уилсон в точности перенес ее в Большой театр.

Ну а для тех, кто предпочитает оперным страстям и балетным трагедиям что-нибудь повеселее, «Московская оперетта» предлагает «Мою прекрасную леди». Эта постановка ни в чем не уступает мюзиклам, идущим на разных московских площадках в исполнении артистов, набранных по кастингу. А по качеству актерских работ «Моя прекрасная леди», пожалуй, многим и «утрет нос», как выразилась бы ее главная героиня в исполнении обаятельной Елены Зайцевой. Счастливо удержавшись от попыток подражать ослепительной Одри Хепберн, Зайцева тем не менее соединяет увлекающие манеры клоунессы, потешающей публику эскападами уличной торговки и сочными выражениями вроде «кто шляпку спер - тот и тетку пришил», с достоинством примадонны, ни в одном эпизоде не забывающей об академических манерах. Кульминационная сцена на балу, где Элиза покоряет всех манерами принцессы, благодаря Зайцевой действительно выглядит эпизодом великосветского собрания, а не опереточной пародией на него.

Впрочем, идти на «Мою прекрасную леди» стоит отнюдь не только ради главной героини, но ради отличного ансамбля ярких персонажей и непретенциозного действа, впервые за многие годы не выворачивающего авторскую логику наизнанку, а следующего ей (режиссер Александр Горбань). Оно разворачивается на пустой по большей части сцене, меж кресел-платформ с диковинными фонографами Хиггинса, на фоне холщовых полотен с видами Лондона. Хрестоматийно известные хиты Лоу звучат в исполнении оркестра под управлением Алексея Ходорченкова полноценно и празднично, но не развязно. Так же держатся и артисты, среди которых выделяется колоритная Марина Коледова (миссис Хиггинс).

Самый энергичный персонаж спектакля - профессор Генри Хиггинс в исполнении Вячеслава Шляхтова. Не столько аристократ, сколько неотразимый сердцеед, за мощным мужским обаянием которого просматривается трогательный «второй план»: подростковая боязнь всепоглощающего чувства, в котором Хиггинс, потеряв Элизу, наконец-то отдает себе отчет. Этот второй план Шляхтов проявляет в роли постепенно и разнообразно, делая самой проникновенной сценой спектакля эпизод переживаний Хиггинса во втором акте перед финальным примирением с Элизой.

22.03.2006 / Ярослав Седов Материал опубликован в "Газете" №49 от 23.03.2006г.