Хамелеонов надо беречь

Сразу по окончании фестиваля «Золотая маска» часть участников перекочевала в Вильнюс – на фестиваль «Новый балтийский танец». Первый по срокам европейский фестиваль contemporary dance давно уже стал транзитным. Именно через Вильнюс «наши» ежегодно едут на запад, европейцы – в Россию. Именно здесь ежегодно пытаются не столько показать лучших, сколько определиться с границами и тенденциями современного танца.

Россиян, правда, вопреки традиции (фестиваль проводят уже в шестой раз) в этом году было немного. Хореограф из Челябинска Ольга Пона с мастер-классами да спектакль «Взлом» Русского камерного балета «Москва» с получившим только что «Золотую маску» танцовщиком Романом Андрейкиным в главной роли. Но и этого хватило, чтобы понять, что русские в Вильнюсе по-прежнему уместны и актуальны.

Взять хотя бы «соло бешеного слона» Романа Андрейкина во «Взломе»: в контексте фестивальной программы, собравшей маргиналов из разных европейских стран, этот сумасшедший дансинг трансвестита читался как призыв экологической службы: хамелеонов надо беречь. Их, свободных менять обличья, ужасно мало. Тех, кто устанавливает границы, – ужасно много. Вильнюсский фестиваль на сей раз, кажется, решил защитить первых от последних. Поэтому большие спектакли больших компаний уступили место постановкам малогабаритным и малобюджетным.

На фестивале, где чаще всего и старательнее всего исследовали градации мужского и женского, человеческого и животного, самый успешный опыт «переселения душ» продемонстрировала немка Силке Циммерман. Спектакль "Factured " 32-летнего хореографа существует в двух версиях. Есть "Factured m" – для мальчиков (ее и показали на фестивале). И "Factured f", где танцуют девочки. Тому, как дотошно изучила Силке Циммерман мужскую психологию, можно только позавидовать. Поверить, что спектакль, в котором один из мужчин толкует о любви, а другой отвечает ему предложением крепкой мужской дружбы, сделала женщина, было очень трудно. Во-первых, казалось, что танцоры, нанятые Силке на проект, не исполняют, а на ваших глазах создают хореографию. Во-вторых: разве может с таким знанием дела женщина поведать о том, в чем не каждый мужчина сам себе признается?

Кажется, время грубого феминизма, как и вульгарного сексизма, закончилось. Люди смотрят друг на друга так, словно партнер – не мужчина и не женщина, а просто «кто-то другой». Этот «кто-то» – исчезающий вид. Его надо беречь независимо от того, редкая у него сексуальная ориентация или традиционная. Литовец Андриус Катинас и финка Мария Сайвосалми поставили изумительно красивый дуэт на темы «Орфея и Эвридики» Глюка. Застывали в вычурных позах, подсмотренных то ли в опере, то ли в книжках, а потом «оживляли» своих персонажей так осторожно, словно боялись потерять в темноте. Медленный шаг, несмелый взгляд, очень тихие, тающие в полумраке движения. Банальную историю про любовь эти двое рассказали так трепетно, с такой взаимной чуткостью, словно и не было в современном танце десятилетней агрессивной войны полов.

Самый красивый, традиционный и понятный спектакль фестиваля показал эстонский дуэт «Fein 5». В то время как европейцы разбираются, до каких крайностей довела их политкорректность, наши соседи из балтийских стран маются старым еврейским вопросом: ехать или не ехать? Дуэт самой красивой в балтийском contemporary dance пары Тийны Олеск и Рене Ныммика – о свободе подлинной и мнимой. Танцовщики часто смотрятся в зеркала, танцуют не под музыку, а под шум уходящего поезда, Тийна держит Рене над полом за ногу так, словно под ними бездна, и ей решать, отпустить партнера или дальше мучиться. Вместе они не могут. Врозь – тоже. А жизнь уходит – о чем повествует параллельный сценическому ряду видеоперформанс. Там двойники танцовщиков ищут друг друга на улицах, вокзалах и городских крышах. Находят и снова теряют.

Индивидуалы с Дикого Запада шуму поезда предпочитают шум прибоя. Катастрофе коммунальной – экологическую. Не цепляясь за партнера, они бесстрашно остаются на сцене одни. Как, например, финка Сайна Кеккелайнен, которая минут пятьдесят, раскрасив обнаженное тело как пятнистую шкуру, имитировала повадки разных животных. Покоилась чайкой на волне, молотила невидимый песок невидимыми клешнями, балансировала на сцене, как легчайшее насекомое на штормовом ветру. Соединить в одном теле мужчину и женщину, существо животное и человеческое до финнов с такой свободой умели только японцы, разработавшие особый танцевальный стиль буто. "Танец тьмы" претендовал на использование тела как приюта для «духов» – живых и мертвых, животных и растительных, мужских и женских. Финское буто, завоевывающее все большую популярность в Европе, не так пугает, как японское, но, кажется, так же питается последствиями катастрофы – не личностной, так экологической.

Завершился фестиваль примирительно. Тем, что любит публика. Танцевальным мюзиклом литовского хореографа Анжелики Холиной «Любовь». Вокзал, шум уходящего поезда, люди делятся на пары и рассказывают свои истории. Просто, изобретательно и доходчиво. Сюжет из мыльной оперы, хореография – кружева и пена. И никакой беды, никакой катастрофы. Как в старые добрые времена: мальчики – отдельно, девочки – отдельно. Некоторым это все еще нравится.