Судьба октябренка

Отдал журналистике около 15 лет, из которых семь проработал в Bloomberg, из них четыре – шефом московского бюро. Погружался в пертурбации рынков – от нефти до палладия, общался с китами индустрии – от Ходорковского и Мебиуса до лорда Брауна и Ники Оппенгеймера. Вглядывался в мир экономики так тщательно, что в конце концов провалился внутрь: в 2005-м перешел работать в Standard & Poor’s, в 2006-м – в J.P.Morgan. Дважды закончил МГУ, один раз (со степенью МВА) – Оксфорд. Сейчас занимается управлением частным капиталом в Женеве. Об авторе

Решится ли Латвия все-таки обрушить свою валюту? Крушением экономики эта небольшая страна расплачивается за свое желание срочно влиться во взрослый клуб «цивилизованной Европы».

По словам латвийского премьера Валдиса Домбровскиса, в конце недели правительство примет ряд важных решений. Что за решения, премьер не уточняет, но и так ясно, о чем идет речь: либо правительство решается срезать бюджетные расходы на 500 млн латов (т. е. 700 млн евро) – и тогда ЕС и МВФ выделяют стране деньги, либо на усечение бюджета не хватает духу – и тогда девальвация лата неизбежна.

Латвийская валюта привязана к евро. Нынешний экономический кризис без устали проверял эту привязку на прочность. Экономика страны обвалилась за первые шесть месяцев нынешнего года на 18%, безработица более чем удвоилась – до уровня 13%, недвижимость подешевела более чем на две трети. Поддержка курса лата проела дыру в казне, которую можно теперь залатать только европейскими и МВФовскими кредитами. Однако правительство при моральной поддержке ЕС предпочло из последних сил удерживать курс.

Дело не только в желании поддержать имидж стабильной европейской страны, твердо идущей в зону евро. Нажим Евросоюза имеет вполне материальную основу: на кону – интересы европейских, и в первую очередь шведских банков. Предкризисный кредитный бум, общий для всей Восточной Европы, в Латвии (и вообще в Балтии) имел характерную особенность: он развивался на скандинавские деньги.

Основная масса кредитов была деноминирована в евро и выдана местными «дочками» шведских банков. На кредиты куплены местные активы – и расплачиваются по ним местные жители из заработков в местной валюте. Девальвация обесценила бы залоги и означала бы дефолт многих (если не большинства) розничных заемщиков, то есть означала бы большие проблемы для банков. Между прочим, рынок это давно почувствовал – и некоторые шведские банки, несмотря на свои вполне приличные кредитные рейтинги, сейчас вынуждены занимать на рынке по ставкам более 9% годовых.

В результате экономика Латвии оказалась в тисках. Оставить все как есть – скоро будет нечем поддерживать курс лата, рецессия углубится еще больше и затянется. Девальвировать – пострадает влезшее в кредиты население, начнутся дефолты, обидится Швеция и ЕС вообще (с вполне денежными последствиями). С другой стороны, если не девальвировать и рецессия затянется – дефолты начнутся все равно, так что Швеция обидится неизбежно…

То, насколько отчаянна ситуация, засвидетельствовала недавняя правительственная инициатива: предлагается изменить правила ипотеки таким образом, чтобы долг заемщика банку был равен не тому, сколько заемщик взял в долг, а тому, сколько теперь стоит залог. То есть если залог на две трети подешевел – значит, банку не повезло. Проблемы (своего) заемщика перекладываются на (иностранный) банк. Понятно, что поскольку цену местного залога рынок определяет в латах, а не в евро, то такая мера – явная подготовка к девальвации. Шведские банки и шведское правительство жестко запротестовали, дав понять, что если Латвия решится на такое, то не видать ей кредитной поддержки.

Положение выглядит патовым, и мудрость политики стабильного лата во время кризиса – все более сомнительной. Но это с точки зрения Латвии. Взгляд «большой Европы» на это, как выясняется, гораздо более циничен. Комментарий Financial Times на эту тему в начале недели был таков: валютная политика Латвии «купила время» для остальных стран Восточной Европы. Если бы Латвия решила девальвировать валюту раньше, вслед посыпались бы и литовский лит, и болгарский лев, и румынский лей и, возможно, даже венгерский форинт: инвесторы побежали бы со всех этих рынков разом, не заботясь о поиске отличий. Теперь же резонанс в этих странах, видимо, будет ограниченным. А значит, справляться с ним Европе выйдет дешевле. Так что нынешний вариант развития латвийских событий для ЕС предпочтителен.

То есть выходит, что Латвия оказалась жертвенным ягненком на алтаре общего европейского блага (или, вернее, блага евросоюзовской казны и европейских банкиров). И не факт, что на этот алтарь она залезла целиком по собственному выбору. Точнее, принять правила игры «больших европейцев» страна решила вполне по собственной воле, и прежде всего из политических соображений. Но для игры по этим правилам нужно достаточно сил. А если взятый на себя груз оказывается тяжеловат, то, выходит, это твои проблемы. В тяжелые времена у старших товарищей своя рубашка каждому из них ближе к телу.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU