Оригинал материала
"Никакой универсальной красоты нет"
Если буржуа хорошо зарабатывает, у него должна быть красивая жена
- Что такое женская красота? Почему женщины с совершенно разными типами внешности могут считаться красавицами? И есть ли какие-то общие правила для определения красоты?
- На этот вопрос пытаются ответить и биологи, и психологи, и экономисты. Самый тривиальный подход – биологический: чтобы привлечь мужчину для продолжения рода. В этом случае красивая женщина должна обладать высокой грудью, хорошо развитыми бедрами, розовыми щеками. Но тогда совершенно непонятно, почему очень часто в истории человечества берет верх совершенно другой эталон красоты: бледная, худая, прямо-таки болезненная женщина? Биологи, увы, на этот вопрос ответить не могут.
Конечно, есть еще экономический подход к красоте. Если ты выглядишь, что называется, «кондиционно» - у тебя хороший цвет лица, здоровые волосы, стройная фигура, – ты добьешься успеха в карьере и в жизни. Еще в 1899 году норвежец Торстайн Веблен придумал знаменитую «Теорию праздного класса». В ней говорится, что признаком финансовой состоятельности мужчины является ухоженная женщина. Если буржуа успешен, хорошо зарабатывает, то у него должна быть красивая жена. И тогда жена будет вкладывать деньги мужа в уход за собой. Она будет следить за собственным здоровьем, покупать себе красивые наряды и украшения. Красота, согласно Веблену, - это эквивалент экономического успеха, финансовой состоятельности. Этот аргумент безотказно срабатывает и сегодня.
- А какая женщина могла считаться красавицей по этой теории?
- В период викторианства - вторая половина ХIХ века - идеал телесной красоты был связан с модой на корсеты, кринолины: утянутая талия, широкие бедра, открытое декольте, покатые плечи. Идеалом красоты считались плечи, сравнимые с бутылкой из-под шампанского. Фигура благодаря утянутому силуэту напоминала форму песочных часов. Женщина с такой фигурой уже могла слыть красавицей, правда, при условии, что она не была рыжеволосой. Тогда во всех рыжих женщинах подозревали неблагонадежных авантюристок. Это шло от старинных суеверий: считалось, что у ведьм рыжие волосы.
Для того чтобы рыжий цвет волос у женщин получил право на существование, понадобилась сила искусства. Художники-прерафаэлиты начали упорно рисовать рыжеволосых красавиц. На многих картинах прерафаэлитов изображена Лиззи Сиддал - любимая модель Росетти и Берн-Джонса - с роскошной гривой рыжих волос. По типу лица Сиддал, кстати, весьма напоминала Мэрил Стрип.
Вообще рыжие и особенно светлые волосы не случайно всегда были в центре внимания. За этим стоит очень древний миф о женщине со светоносными волосами, которая наделена магическими способностями. Ведь современные рекламные слоганы про сияние кожи и блеск волос возникли не на пустом месте. Это восходит к волшебным сказкам о красавицах-златовласках – красивых женщинах, излучающих сияние.
В лице красивого мужчины должна быть толика женственности
- Известно, что в средние века итальянки, чтобы добиться золотистого цвета волос, вымачивали их в кошачьей моче и часами сидели под палящим солнцем, японки выбеливали лицо свинцовыми белилами... Получается, красота действительно требует жертв?
- Часто синонимом красоты становится искусственность. Красота – своего рода знак, что человек проделал над своей внешностью определенную работу и добился таких результатов, которые не могли возникнуть от природы. В этом смысле самая простая форма красоты – татуировка: «Я сделал себе больно, я пострадал и получил некую отметку, прошел инициацию». Это очень важный символический смысл красоты.
- Какие типы красоты преобладали в ХХ веке?
- Обычно выделяют два типа красоты: первый ориентирован на здоровье, второй – на болезнь. Здоровая красота – это атлетизм, демонстрация женского тела (скажем, короткий подол у юбок).
В качестве классического примера такого типа красоты можно привести 20-е годы ХХ века. Тогда Коко Шанель впервые ввела в моду укороченные юбки и трикотажные комплекты, которые оставляют свободу движения. Она же ввела моду на загар, что связано с пребыванием на свежем воздухе, на пляже. Не случайно это произошло в то время, когда завершилась Первая мировая война и начался индустриальный подъем. Женщины стали кататься в автомобилях, больше бывать на свежем воздухе, танцевать быстрые танцы. Поэтому тип красоты 20-х годов - круглое румяное лицо, юбки немного ниже колена. Женщины стали показывать в танце ножки. И, кстати, яркие тона в макияже появились в это же время. Вспомним знаменитую Елену Рубинштейн, которая именно тогда ввела в моду свою знаменитую ярко-алую помаду.
В 30-е годы происходит некое отступление от этого идеала. Сохраняется спортивность, но весьма специфического типа – как у Марлен Дитрих. Лицо теряет свою округлость, становится более треугольным. Штернберг, снимавший Марлен Дитрих в главных ролях своих фильмов, научил ее, как правильно ставить свет при съемке, чтобы лицо приобрело изысканную структурность.
В ее красоте, безусловно, срабатывает некая закономерность, одна из немногих, действующих в разные эпохи. Это та красота, которая кажется загадочной, невысказанной, возбуждает желание вновь и вновь посмотреть на это лицо. Она содержит в себе примесь красоты противоположного пола. Дитрих – это тип прекрасного андрогина. И неслучайно наиболее эффектно она выглядит в мужских костюмах. В ее лице есть тень красоты прекрасного юноши. Это верно и для обратных случаев. Очень часто в лицах красивых мужчин есть толика женственности. Вспомним, к примеру, Жерара Филипа или Рудольфа Валентино.
Другой пример неявной закономерности – Грета Гарбо. Великая соперница Марлен Дитрих, она тоже всегда приковывала к себе взгляды. У Ролана Барта есть очень интересное эссе, которое посвящено лицу Греты Гарбо. Он подметил, что лицо Гарбо очень статично. Это фактически выбеленная маска. Но на фоне этой маски есть одна читаемая, уловимая симметрия, которую образует линия ноздрей и изгиб бровей. Как в музыке, один аккорд, который потом развивается дальше. И эта скрытая гармония в лице Гарбо, возможно, является тайным шифром ее красоты.
Сейчас все еще популярен тип «болезненной» красоты, который дошел до нас из средних веков. В то время дамы, чтобы соответствовать готическому типу красоты, шли на невероятные ухищрения, буквально умерщвляя свою плоть. Чтобы достичь необходимой бледности лица, молоденькие девушки сосали свинцовые карандаши, пили уксус. Или капали в глаза белладонну, чтобы добиться эффекта расширенных зрачков и иметь взгляд «не от мира сего». Кроме того, они почти ничего не ели – считалось, женщине неприлично много есть.
В наше время этот тип красоты расцвел в 90-е годы – в период экономической депрессии. Тогда появилось поколение невероятно худых моделей во главе с Кейт Мосс, благодаря которым заговорили о «героиновом шике». Конечно, такие модели, со впалыми щеками, с гладко зачесанными назад волосами, отличающиеся патологической худобой, кому-то кажутся странными. Но тем не менее очень многие дамы стремятся соответствовать этому типу красоты, изводя себя невероятными диетами.
Есть такая известная феминистская книга - «Миф о красоте» Наоми Вулф, посвященная тому, как женщинам с помощью рекламы навязывается определенный стереотип красоты, часто противоречащий всем законам здравого смысла. Правда, не все так просто. Многие фирмы разоряются, если делают ставку только на рекламные каноны красоты в ущерб здравому смыслу. У Вулф это показано на примере фирм, производящих женское белье явно неудобных фасонов, но зато эротически привлекательное. Как выяснилось в результате исследования, большинство клиентов таких магазинов белья - мужчины, покупающие сексапильное, но неудобное белье в подарок своим любовницам. Те принимают его в подарок, но в обыденной жизни предпочитают более удобные фасоны.
'Выщипанные брови «домиком» подчеркивают напряженное ожидание'
- Женская красота так же программируется, как мода?
- Конечно, красота строится в расчете на типовые ситуации. Допустим, дама желает быть неотразимой для мужчин. Тогда на первый план выходит эротическая функция грима. С помощью косметики лицу придается маска сексуального возбуждения. Акцентируются губы и пунцовые щеки, имитирующие прилив крови к лицу, макияж глаз создает иллюзию, что они расширены, а выщипанные брови «домиком» подчеркивают напряженное ожидание. Это одна из исконных функций грима - функция соблазна. Она выявляет эротический, искусительный компонент в красоте.
Но есть и другая, защитная функция грима: это маска, которую женщина надевает на лицо не для того, чтобы привлечь, а скорее чтобы отразить чужие взгляды, особенно если женщина задействована в какой-то социальной профессии - секретарша, продавщица. Ей необходимо надеть эту маску условной красоты, как броню. Причем неважно, какая реакция будет на нее, важно, что внутри она чувствует себя комфортно.
Грамотный человек всегда варьирует свою одежду в зависимости от того, куда ему надо пойти. Точно так же женщина всегда рассчитывает, какую степень своей красоты ей нужно предъявить окружающим – в зависимости от обстоятельств. Приведу пример из другой области. Британский антрополог Мэри Дуглас в своей книге «Чистота и опасность» дает замечательное определение, что такое грязь: «Грязь – это вещь не на месте». То есть это синоним беспорядка, анархии. Грубо говоря, если грязные носки валяются в спальне в уголке – еще ладно, муж бросил, жена возьмет и постирает. А если эти грязные носки лежат на белой скатерти в гостиной – это уже грязь, уже непорядок. Так же и с красотой: она всегда должна быть уместна.
- Сейчас существует эталон красоты?
- Сегодня это все размыто, все зависит от культурных ожиданий того, кто настроен увидеть красивую даму. Если, например, это человек, который ориентирован на американский кинематограф, у него в сознании будут голливудские параметры красоты: загорелая скуластая блондинка. Это очень авторитетная модель красоты, но далеко не единственная. И даже сами голливудские режиссеры стараются разбавлять этот доминирующий типаж альтернативными типами.
По моему убеждению, не существует всеобщей красоты. Это позиция культуролога – нет красоты как некой абстрактной сущности. Как нет приятных и неприятных запахов, за исключением очень небольшого количества.
Сейчас для нас красота, если уж пытаться искать определение, это в большей степени не красота лица, а ухоженная здоровая кожа и атлетическая фигура. Это знак, что человек инвестирует в свое здоровье. Может быть, в этом и состоит акцент нашего времени: «Я могу себе позволить хороший уход за собственным телом, я уважаю себя».
05.03.2004 /