Человек с ружьем

"Оправданная жестокость" в кинотеатрах Фильм Дэвида Кроненберга, известный также под более близким к оригинальному названием "История насилия", - зрелище не для слабонервных.

Во-первых, не у каждого зрителя достанет терпения следовать за авторской мыслью в предложенном ритме - обстоятельно и не торопясь. Обычно стрельба и убийства на экране происходят в куда более бодром режиме, даже когда местом действия становится такое сонное американское захолустье, как в "Оправданной жестокости". Во-вторых, в фильме много любви и смерти и при этом никакого романтического флера: ну не хочет коварный режиссер подсластить или размягчить в угоду публике свое жесткое повествование. Говорят, на премьере картины в Каннах аудитория много смеялась. Подозреваю, то действовал механизм психологической защиты. Во всяком случае, в русском переводе иронической интонации (если таковая была) не осталось. Впрочем, и ничего уж слишком страшного Кроненберг не показывает и тем более не смакует. Проявления насилия в этой истории не беспричинны и чаще всего являются ответом на провокацию. Всегда легче воспринимать происходящее, когда можешь его хоть чем-то объяснить. И похоже, что автору фильма интересна не столько природа насилия, сколько проблема, как ужиться с его неизбежными проявлениями обычному человеку.

В фокусе - простая американская провинциальная семья из типового дома с лужайкой: папа - владелец кафетерия, мама - юрист по образованию, сын-старшеклассник и маленькая лапочка-дочка. Все у них в порядке, досадные мелочи - вроде того что девочке порой снятся страшные сны, а мальчика терроризирует в школе пара задир из бейсбольной команды - не мешают семейной идиллии. Тем более что папа с мамой, стоит им остаться наедине, любят друг друга с большим жаром. Привычная жизнь нарушается, когда при ограблении своего общепитовского заведения глава семейства сражает наповал двух матерых преступников. Тихий американец в одночасье становится героем теленовостей, и вскоре по его душу являются не только корреспонденты, но и неприятные типы - с пушками, в хороших костюмах и на лимузине с затемненными стеклами. Типы ведут себя с новоиспеченным героем, грозой грабителей, как со своим бывшим коллегой-мафиози. Примерный семьянин отпирается: дескать, вы меня с кем-то путаете, однако серьезные гости не отстают.

Далее режиссер умно и с редким профессионализмом ставит перед своими персонажами, а заодно и перед публикой ряд дилемм. Персонажи выбирают, как им быть, а зритель вынужден терзаться в сомнениях, приемлемы ли их действия.

На школьном уровне возникает вопрос, как ответить на оскорбления: снести молча или дать обидчику по морде? Непротивление отчего-то лишь раззадоривает того, кто явно нарывается на драку. Однако если все-таки ударить, то как рассчитать силу и не переборщить?

На "взрослом" уровне все куда сложнее. Отец семейства в исполнении неотразимого Вигго Мортенсена защищает свою семью с оружием в руках. Но где граница дозволенной самообороны? Будет ли на самом деле оправданным решительное убийство "нехороших дяденек", пока они давят в основном психологически и к насилию как таковому еще не перешли?

И, наконец, главная проблема. Инстинкт насилия, как ни крути, дремлет практически в каждом человеке. Можно пытаться отрицать это, принудительно умерщвляя в себе эту часть личности, - или же принять ее как данность. И, о ужас, смириться с этим инстинктом, когда он ярко выражен в ком-то из любимых и близких.

Вигго Мортенсену пришлось сыграть того, в ком органично уживаются и праведник, и убийца. Критики в один голос превозносят работу актера, словно этот статный мужчина смотрелся хуже во "Властелине колец" или "Идальго: погоня в пустыне". К тому же центральному герою достались достойные партнеры в лице актеров второго плана. В том, что из Эда Харриса и из Уильяма Херта получатся убедительные крестные отцы, можно было не сомневаться.

27.11.2005 / Екатерина Чен Материал опубликован в "Газете" №225 от 28.11.2005г.