Друзья, давайте все умрем

Друзья, давайте все умрем Да воздастся каждому по делам его - гласит древняя мудрость. И нам действительно воздается. Седьмого августа две тысячи второго года в развлекательном комплексе «Метелица» презентуется коллектив,...

Да воздастся каждому по делам его - гласит древняя мудрость. И нам действительно воздается. Седьмого августа две тысячи второго года в развлекательном комплексе «Метелица» презентуется коллектив, одно название которого способно повергнуть в священный трепет миллионов двести человек на моей несчастной, усталой планете. Иной проницательный читатель уже, верно, догадался, что название это – «Ласковый Май». И сколь бы дикой и невозможной ни казалась эта сногсшибательная новость – тем не менее это так. Они возвращаются, и нам ничего уже с этим не поделать. Стремительное падение самой читающей страны в мире приближается к своему финалу. На дне культурной пропасти – ржавый гарпун из осколков костей самой отвратительной поп-группы за всю долгую историю советско-русского шоу-бизнеса.

Плачьте, поклонники Ману Чао и Сезарии Эворы. Плачьте, знающие наизусть дискографию группы «Аквариум» и дни рождения всех участников Depeche Mode. Трепещите, битломаны и блюзмены. Падите ниц, несчастные, которым известны тональности, отличные от ля минор. Забудьте все мажорные аккорды. На смену Русскому Шансону грядет Сиротская Песня. И шатурский дым покажется нам утренним бризом в сравнении с тяжелой удушливой волной беспризорной эстетики. «Когда мне было десять лет, я с хулиганами связался. Я научился воровать и каждый вечер напивался».

Замыслил страшное один из батальона бывших вокалистов поп-комбината Владимир Шурочкин. Вкратце история проекта такова – некие дальновидные и мудрые люди возьми да и зарегистрируй торговую марку «Ласковый Май», которая в конце последнего смутного десятилетия XX века не интересовала уже абсолютно никого. Исходя из неопровержимой диалектической теории, эти люди совершенно справедливо предсказали наступление очередного витка интереса к одному из позорнейших явлений отечественной культуры. Выросли те школьницы, что забрасывали несчастного Юрия Шатунова трусиками и девичьими бюстгальтерами. Выросли те мальчики, что почитали «Ласковый Май» за вершину мировой культуры. Теперь у кого-то из них есть деньги, у кого-то, быть может, даже положение в обществе, а еще у всех них есть настоянная на десяти годах пристойной попсы ностальгия по примитиву и пошлости. И вот уже Юрий Шатунов перепевает старинные хиты про белые розы и седые ночи. Вот уже на экране телевизора мы видим его мало изменившееся лицо и слышим все тот же инфантильный жалобный голос. Но дальше – больше. Дальновидные и мудрые люди приносят Шурочкину трейдмарк «Ласковый Май» и предлагают его купить. Владимир Шурочкин – человек деловой. Генеральный директор студии «Красные Ворота». Он тут же составляет подробный медиаплан триумфального возвращения детдомовского оркестра на отечественную сцену. В плане, конечно же, масштабный трибьют «Ласкового Мая» в Кремле. А как же без Кремля? Конечно, в Кремле! Представьте себе Алсу, поющую «Белые розы», или Жасмин, тоскующую по «Седой ночи». Не можете представить? Я тоже не могу. А Шурочкин – может. Он утверждает, что хочет сохранить концепцию «честной уличной попсы». Вранье. Честная уличная попса – это симпатичнейшая группа «Пропаганда». А «Ласковый Май» - это нечестная и обманная музыка. Исполняемая никем музыка для никого.

Мудрые и дальновидные господа по неизвестным мне причинам отказались от «планов громадья». И Шурочкин решил реализовать проект сам. Несколько пластинок, гастрольный тур по стране. Выкуплены трехлетние права на переработку песен Юрия Кузнецова. Путем кастинга, объявленного на Муз-ТВ, сформирован новый коллектив – классическое ныне сочетание двух мальчиков и одной девочки. Семнадцатилетний юноша из Салехарда, младший из семнадцати детей своих уважаемых родителей. Девятнадцатилетний пермяк, усыновленный другими уважаемыми родителями. И таинственная девочка Аня, про которую ничего не известно, кроме того факта, что ей меньше двенадцати лет и что у нее «известные родители». Записанный этими ребятами альбом «New 2002» выпущен в конце июня и состоит из кавер-версий старинных хитов «Ласкового Мая», четыре из которых исполнены юной Аней.

Любое обсуждение «Ласкового Мая» должно быть построено с учетом двух важных аспектов. Конечно, музыка группы примитивная и местечковая, и при всем праве на существование подобной музыки она ни в коем случае не должна выходить на уровень национальной поп-культуры. Поскольку национальная поп-культура весьма восприимчива и нежна, лапидарная сиротская песня (при всей ее окупаемости в контексте тяжелого детства всего моего народа) способна поразить шоу-бизнес подобно раковой опухоли. Это очень опасное направление. Недооценив его, мы через год получим «Радио Сирота» с рейтингом раз в пять большим, чем ныне у «Радио Шансон». Не берусь даже оценивать подобную возможность с точки зрения морального здоровья нации. Второй аспект не менее важен – и опять же с моральной точки зрения. Как ни крути, а консорциум «Ласковый Май» в большей или меньшей степени помог некоторому количеству детей, лишенных родительской ласки. Ни при каких условиях нельзя забывать и эту составляющую.

Не надо также забывать, что песни песнями, а социальный феномен «Ласкового Мая» возник во многом благодаря человеку по имени Андрей Разин. Кем только не был Андрей Разин – и племянником президента СССР Михаила Горбачева, и продюсером, и политиком. Теперь он работает судебным приставом (!) в городе Хоста недалеко от Сочи. И вот что он, в частности, сказал: «Более ужасного я еще не видел. Это хуже, чем Басаев напал на Буденновск. Последствия того, что баба поет в «Ласковом Мае», для страны страшнее даже чеченской войны».

Я бы поправил Андрея. Еще страшнее для страны то, что «Ласковый Май» вообще будет петь.

Свои мысли по этому поводу присылайте на электронный адрес: info@gzt.ru. Спасибо. И до понедельника.

06.08.2002 / Максим Кононенко (Mr. Parker)