Оригинал материала
Ведущий — это тот, кто ведет
Тут все совпало: и значительность личности, и официальный статус первого среди равных, и общность творческого пути, пройденного Познером и сегодняшним ТВ. Именно поэтому юбилей не обошли вниманием все каналы.
Особенно интересен фильм Леонида Парфенова «Ведущий» (Первый канал). Работа одного телеакадемика о другом - само по себе событие неординарное. Масштабное полотно, на котором запечатлелась жизнь и судьба В.П., получилось ярким и запоминающимся. Фирменный парфеновский стиль не дал сбоя. Правда, на фоне совершенного видеоряда наблюдались некоторые смысловые лакуны. Так, не очень понятна та ажурная легкость, с которой юбиляр на старте карьеры отклонил притязания КГБ на свою персону, – вроде бы великому и ужасному монстру не была свойственна подобная покладистость. Смущают и мировоззренческие прыжки героя: в 1957-м он хотел бежать за границу по причине несовместимости со страной и режимом, а через несколько лет вступил в компартию, ибо по-настоящему верил в советские идеалы.
Впрочем, парадный портрет предполагает не истинность, а цельность. Так что умелый живописец Парфенов блистательно справился с задачей. Одно лишь огорчает. Для тех, кто старается не пропустить любое познеровское слово, эффект был несколько смазан: текст фильма почти дословно совпадал с текстами интервью, которые юбиляр дал накануне своего дня рождения энному количеству московских газет.
Если жанр жизнеописания предполагает следование внешнему сюжету, то программа «Линия жизни» (канал «Культура») обращена к сюжету внутреннему. Сюда обычно приглашают тех, кому есть что сказать другим. Согласившись на участие в программе, Познер обнаружил готовность пополнить ряды званых и избранных. «Вы стараетесь сеять разумное, доброе, вечное?» - спросили его. «Не путайте меня с Александром Сергеевичем», -- лукаво отмахнулся Владимир Владимирович. Не беда, что сам он перепутал Пушкина с Некрасовым - с каким властителем дум не бывает... Главный смысл программы – Познеру явно импонирует миссия «честного сеятеля добра». Так называл Белинского Некрасов (подчеркиваем, Некрасов, а не Пушкин).
Меньше всего в юбилейных программах речь шла о работе. Профессионализм Познера давно уже приобрел статус необсуждаемой категории. Мы не намерены нарушать традицию. Просто стоит вспомнить этапы большого пути, чтобы через них лучше ощутить логику развития ТВ новейшего времени.
Ничто так не свидетельствовало о переменах в обществе, как появление на наших экранах Познера: нездешнего, улыбчивого, элегантного, политкорректного. В.П. первым открыл окно в Новый Свет (с помощью легендарных телемостов); первым освоил формат общественных ток-шоу: первым продвигал на ТВ идею приоритета личности над государством. Его программа «Если» формировала то, что в наших широтах формируется тяжелее всего – правосознание граждан.
Однако в творчестве, как и в любви, нельзя рассчитывать на вечную благодарность вчерашнего партнера. Познер к середине 90-х уже степенно катился по наезженным рельсам. Менялись названия его ток-шоу, но суть оставалась прежней. А тем временем ТВ захлестнула игровая стихия. Даже общественно-политический экран превратился в венецианский карнавал – в моду входили маски и анонимные собеседники. Познер приступает к проекту «Человек в маске», каковой остался в благодарной памяти потомков лишь одним: некий радийщик добровольно снял маску и гордо признался в собственном гомосексуализме… Постепенно и в облике Познера, и в его творческой манере стала чувствоваться внутренняя усталость. Она, вероятно, усугублялась и несбывшейся мечтой – цикл «Очень важные персоны» так и не удалось осуществить. Из-за нехватки денег зрители увидели лишь передачу о зачинателе империи «Плейбой» Хью Хефнере, продемонстрировавшую убедительную авторскую телекультуру.
Отныне на всем, что делает Познер, лежит печать предсказуемости первого из отличников. Он сам чувствует – необходим прорыв. Тем паче, что на сломе веков произошла полная смена ландшафта. В информационно-аналитическом вещании назревала революция. Без огнепального Доренко низы не захотели жить по-старому (то есть жевать вываренную треску воскресных обозрений), а верхи уже не могли (заканчивался 2000 год). Кроме того, автора увлекла оригинальность задачи: облечь итоговую программу в одежды ток-шоу. Но уже на старте в умозрительно-стройном механизме что-то не заладилось. В студии царил хаос - темы, новости, свежие головы и не вполне свежие эксперты наступали друг другу на мозоли, толкались локтями, задевая ведущих (поначалу Познеру помогала Жанна Агалакова). Но и это было лучше того, что есть теперь.
В эпоху всеобщей дистрофии телеформ главный телеакадемик уже давно плывет по течению. Отказавшись от новаций, «Времена» реинкарнировали партхозактив, когда на ковер к ведущему приходят чиновники и докладывают об обстановке во вверенных им областях. Сам Познер оказался в интересном положении: его родной Первый канал работает под «бой кремлевских прейскурантов» (шутка умершего на днях Н. Богословского). Оттого рассуждения и В.П., и гостей унылы, как параграфы ведомственной инструкции. Не всякая птица долетит до середины его последней программы о расширении НАТО, настолько она предсказуема и отчаянно скучна. Смелый анализ текущего момента он позволяет себе лишь в качестве гостя «Свободы слова» на НТВ.
Ведущий, пафосно отмечает Парфенов, это тот, кто ведет. Вопрос – куда? Какие нравы, такие и «Времена», в кавычках и без.
06.04.2004 / Слава Тарощина