«Сегодняя пред Совнаркома»

Книга шведского слависта Бенгта Янгфельдта «Ставка - жизнь. Владимир Маяковский и его круг» О Владимире Маяковском сказано и написано несоизмеримо больше, чем о многих других, но, несмотря на это (а может быть, отчасти и благодаря этому) общепринятые представления о его жизни всегда оставались на уровне подробно разработанного мифа. Недавно опубликованный труд шведского слависта Бенгта Янгфельдта «Ставка - жизнь. Владимир Маяковский и его круг» показывает не только легендарного поэта, знакомого всем со школьной скамьи, но и Маяковского совсем другого - неизвестного, неожиданного, непохожего на свою поэзию и фатально зависящего от самых ничтожных обстоятельств.

Книги Александра Михайлова «Маяковский» и «Жизнь Маяковского. Я свое земное не дожил», первая из которых вышла в серии ЖЗЛ, не закрыли тему. Некоторые биографические линии и эпизоды, заставляющие серьезно скорректировать взгляд на поэта и его окружение, в советское время были табуированы, а с пришествием гласности внимание биографов привлекли фигуры менее хрестоматийные, нежели автор поэмы «Владимир Ильич Ленин».

Судьба Маяковского - из тех, для понимания которых биографу нужна особая изощренность или, как ни странно это прозвучит, особое везение. Шведский литературовед-славист Бенгт Янгфельдт, в 1970-х приехавший в CCCР для более близкого знакомства с интересовавшими его темами, подружился с Лилей Брик, которая, в отличие от своей младшей сестры Эльзы Триоле, после многочисленных перемещений все же осталась в России, где и встретила старость.

Именно от Брик Янгфельдт узнал много такого, о чем не имели представления прочие исследователи, хотя ему помогло и общение с некоторыми другими людьми, близко знавшими Маяковского. Лиле Брик как второму главному герою книги посвящен обстоятельный биографический очерк, имеющий довольно разветвленную структуру, ведь линия Лили тянет за собой информацию о ее близких и родственниках, чья жизнь также перекрещивалась с жизнью Маяковского и людей его круга.

Понятие круга, зафиксированное в названии книги, вообще положено в основу повествования. Поэтому читатель Янгфельдта узнает, например, не только о заграничной одиссее Эльзы, но и о нюансах отношений влюбленных в нее Виктора Шкловского и Романа Якобсона - крупнейших русских филологов и фигур, формирующих один из важнейших контекстов творчества Маяковского.

Личная и политическая трагедия поэта, его апелляция к власти и обида на нее, его триумф и поражение живописуются Янгфельдтом на редкость рельефно, и в большинстве случаев ему для этого хватает всего лишь грамотного обращения с фактами. Некоторые из них способны поразить тех, кто знает Маяковского только в канонической ипостаси. Причем сенсационные сведения о его анархистском периоде и впервые выстроенная картина его социальных и бытовых зависимостей, удивительная в своей обыденности, - еще не самый большой сюрприз.

Такие штрихи, как прямая полемика с Лениным в неопубликованном при жизни поэта фрагменте поэмы «V Интернационал», где Маяковский восклицает: «Не отмахнетесь / Сегодня я пред / Совнаркома», могут удивить многих ещё сильнее. В итоге книга Янгфельдта приобретает некоторые черты духовной и творческой биографии, и это одна из самых привлекательных ее сторон.

Бенгт Янгфельдт. Ставка - жизнь / Пер. со швед. Аси Лавруши и Бенгта Янгфельдта. - М., КоЛибри, 2009. - 640 с.

14.01.2009 / КИРИЛЛ РЕШЕТНИКОВ Материал опубликован в "Газете" №4 от 15.01.2009г.