Удобный противник

С самого начала скоротечной войны в Грузии меня снедало любопытство: какова она в деле, наша вроде бы реформирующаяся армия? Учтены ли ошибки предыдущих компаний, поднялся ли уровень оперативного руководства и тактической подготовки войск, технического оснащения и тылового обеспечения, или все как всегда?

Делать профессиональные выводы пока, видимо, рано, но в части последствий для армии у меня есть сильное подозрение, что эйфория от успехов может затмить трезвый анализ. Поспешное отступление грузинских войск, бросивших свои вооружения, говорит скорее не о силе российской армии, а о слабости и, самое главное, нежелании воевать грузинской армии. То есть деморализации. С этой точки зрения российская армия столкнулась с очень удобным противником.

Наверное, таким же удобным была японская Квантунская армия летом 1939 года в районе реки Халха (Халхин-Гол). Аналогии вполне уместны: как и в Южной Осетии, войну спровоцировали марионеточные просоветские власти Монголии, пославшие войска в маньчжурское местечко Номон-Хан. Как и в нынешнем августе, СССР вступился за своего маленького союзника, перебросив в Гоби крупную войсковую группировку и создав решительное превосходство в технике и вооружениях. Как и сейчас, войска доукомплектовывались в чрезвычайной спешке из частей, имеющих не кадровый, а приписной личный состав. Как и современная Грузия, императорская Япония имела весьма слабую сухопутную армию. На море страна Ямато была супердержавой, обладая третьим по численности и вторым по силе флотом в мире (учтем 10 авианосцев). А на суше ее армия с архаичными боевыми уставами, организацией и вооружениями, финансируемыми по остаточному после флота принципу, и близко не стояла рядом с Красной армией. Хотя в СССР, да и поныне, Квантунская армия считалась серьезным противником (1,3 млн личного состава к 1945 году), ее большую часть составляли полувоенные территориальные формирования. В Грузии таковыми можно считать части военной полиции.

Поспешное отступление грузинских войск, бросивших свои вооружения, говорит скорее не о силе российской армии, а о слабости и, самое главное, нежелании воевать грузинской армии

Есть еще одна аналогия - борьба за господство в воздухе. В первые дни южноосетинской кампании российская авиация бездействовала, и в небе появлялись только грузинские самолеты. По рассказам очевидцев, взаимодействие наземных частей и ВВС не выдерживало никакой критики. Точно так же 69 лет назад японцы поначалу господствовали в воздухе, хотя их тихоходные истребители Ki-27 с неубираемым шасси уступали советским И-16. Только немалым напряжением сил и сменой командного состава Советскому Союзу удалось переломить ситуацию.

Дальше особых аналогий я не вижу, но мне кажется, этого достаточно. Маршал Жуков, командовавший 1-й армейской группой войск в Монголии, очень любил эту операцию в Гоби. Победа над несильным противником вызвала в СССР приступ ура-патриотизма не только среди населения, но и военных, которые пришли к выводу, что от тайги до британских морей Красная армия всех сильней. На воевавшие части пролился дождь боевых наград - в общей сложности их получили более 17 тысяч человек, то есть фактически каждый третий. Сталин укрепился в своем протекторате под названием Монголия, а историки объяснили, что из-за Халхин-Гола Япония, ввязавшаяся в фатальную войну с Западом, не рискнула нападать на СССР. Катастрофы в Финляндии 1939--1940-х и на Западном фронте 1941-го были впереди.

19.08.2008 Материал опубликован в "Газете" №156 от 20.08.2008г.