Как вскормить ботинок

На волне интереса общественности к танго в Доме музыки была исполнена опера, а точнее танго-оперита Астора Пьяццоллы «Мария из Буэнос-Айреса». Это произведение – одно из важнейших для композитора, в творчестве которого академический подход соединился с безусловной любовью к танго. Оно построено на разных стилях аргентинской музыки и аллегорически изображает историю танго – какой ее видели сам Пьяццолла и автор либретто, почитатель композитора уругвайский поэт Орасио Феррер.

Авторская версия Пьяццоллы была написана для одиннадцати инструментов, певицы, певца и чтеца (его роль на премьере исполнял автор либретто Феррер). В 1998 году композитор Леонид Десятников по заказу скрипача Гидона Кремера, одного из активных пропагандистов музыки Пьяццоллы, создал версию для восьми инструментов, столько их было и на сцене Дома музыки. Опериту исполнил международный состав. Руководитель проекта, дирижер и пианист Пабло Зингер родился в Уругвае и живет в Нью-Йорке. Аргентину представляли чтец Хуан Виллареал (также много живший в Нью-Йорке), певица Кати Викера и двое танцоров. Певец Леонардо Гранадос приехал из Венесуэлы, гитарист Майкл Партингтон – из Великобритании. Остальные музыканты были из США и России: в исполнении принял участие бандонеонист Александр Митенев, американский контрабасист Джон Грин, а также квартет Seattle Chamber Players, в составе которого есть выходец из России скрипач Михаил Шмидт. Заболевшего виолончелиста ансамбля Дэвида Сэби заменил москвич Дмитрий Прокофьев.

«Мария колода моя / Мария церковь моя / Мария собор / Мария мешок цветов / Мария город венков / Мария пирог небес / Мария топор». Эти строки Никандра Андреевича Тювелева, друга Хармса, вспоминаются при чтении либретто. Героиня опериты, Мария, олицетворяет танго. В красочных фразах с обилием громких и пышных символов («Мария вместо виски, Мария со льдом…», «Мария-мушкет, Мария-Аминь, красная точка растет на виске») описывается ее появление на улицах города, ее притягательность, окружающая ее грязь, затем смерть и похороны Марии, блуждание ее тени по городу и, наконец, возрождение, под которым подразумевается появление «нового танго», стиля, основанного Пьяццоллой. Логичным образом Мария ассоциируется и с Богородицей – не случайно названия некоторых частей опериты отсылают к католической литургии: "Miserere canyengue" (каньенге – один из ритмов танго), "Milonga de la anunciacion" («Милонга благой вести», милонга – один из видов аргентинской музыки) и "Tangus Dei" (от "Agnus Dei" – «агнец Божий»), в которой свершается рождение, однако, как выясняется, не Иисуса, а новой Марии.

Об академической музыке напоминают названия частей "Tocata rea" и "Allegro tangabile". В сущности же опера представляет собой череду танцев, преимущественно различных видов танго, реже вальсов. Существенно отличается от остальных фрагмент, начинающийся с подобия ярмарочного марша, на фоне которого появляется хор не то толкователей снов, не то психоаналитиков. В остальном привычная структура танго ближе к финалу становится несколько утомительной. Чтец должен декламировать текст, который согласно либретто произносят Дух, любящий Марию, а также старые воры, бандерши, психоаналитики, месильщицы теста и другие. Виллареал читал за всех с почти одними и теми же интонациями, отчего страдала драматургия. Однако игра музыкантов (в особенности Михаила Шмидта и флейтиста Пола Тоба) и время от времени появлявшаяся на сцене пара танцоров сохраняли напряжение. Но наиболее сильное впечатление произвела певица Кати Викера, хотя партия Марии не так уж и богата. Все фразы были спеты аргентинкой с подлинной страстью, а особенно потрясла воображение в ее исполнении внешне нелепая строка «И если никто не хочет от меня родиться на свет, вместо новорожденного грудью вскормлю хоть ботинок!».