Вторая колониальная:

В первую чеченскую Эмиль ПАИН - тогда один из руководителей аналитического центра Администрации президента - предупреждал, что "война до победного конца" на собственной территории - химера. Прогноз сбылся, но аналитический центр закрыли на замок. Руководство страны больше не нуждалось в анализе и предостережениях, оно хотело быть свободным от тяжелых мыслей. Сегодня Эмиль Паин дает нам интервью.

Эмиль Абрамович, что случилось с нашим обществом в промежутке между первой и второй чеченскими войнами? Откуда вдруг появилась вера в то, что старое средство на этот раз непременно поможет?

Да, контраст в настроении общества разительный. Если вы помните, Егор Гайдар в декабре 1994 года собрал на Пушкинской площади митинг против войны в Чечне, а Борис Немцов в 1996 году, будучи губернатором Нижегородской области, собрал 1 миллион подписей за прекращение войны в Чечне. Помогал ему в этом тогда Сергей Кириенко. Сегодня все эти деятели, став лидерами СПС, в целом поддерживают военные действия в Чечне.

Еще в середине мая 2000 года в Госдуме большинство совершенно разных политических сил требовали импичмента президенту Ельцину за то, что он развязал войну в Чечне. Сегодня те же силы дружно поддерживают войну новую.

А теперь посмотрите на диаграмму, подготовленную социологической службой "РОМИР". Из нее видно, что соотношение тех, кто поддерживал сохранение целостности России военным путем, и тех, кто выступал против этого, зеркально изменилось: в 1995 году почти 2/3 опрошенных были против военного решения проблемы, а сейчас примерно столько же его поддерживают.

Поворот в сторону победоносной войны произошел по нескольким причинам. Первое - уставшее от неудач (экономических, политических, военных) общество жаждало побед, и, когда из Дагестана поступили известия о победе российских войск над ваххабитами, это окрылило общество. Люди поверили: можно и чеченскую проблему решить силой и во всей стране навести порядок "железной рукой".

И "царевич" появился соответствующий. Второе - наступило полное разочарование российского общества в результатах "чеченской революции", когда вместо образа "борцов за национальное самоопределение" россияне узрели страшный облик чеченских террористов, похищающих людей, взрывающих жилые дома.

Третье: немаловажное влияние оказали военные действия Запада в Косове. "Если НАТО позволено во имя политических целей бомбить гражданские объекты в чужой стране, то нам, - подумали российские военные, - сам Бог велел делать то же самое в своей собственной".

И одна победа российской армией и властью уже одержана - это информационная победа.

Да. Пример пропагандистского прикрытия - последовательная и незаметная смена деклараций о целях военных действий. В августе провозглашалась цель - отражение чеченской агрессии в Дагестане, и, понятно, эту цель поддерживало все российское общество. В октябре целью объявили создание "санитарного кордона" между Россией и Чечней по Тереку. И эту цель поддержало подавляющее большинство россиян. А в ноябре прозвучал лозунг: "полное уничтожение террористов" - тут уж какая-то часть политических сил, например "Яблоко", начали выражать сомнение, но остальные подмены целей не заметили. И лишь 1 января 2000 года во время своего новогоднего визита в Чечню и.о. президента Путин заявил, что война в Чечне идет за целостность России, точнее говоря, за удержание Чечни в составе России. Таким образом, провозглашалась та же цель, что и в первую кампанию.

Российское общество, желавшее быть "приятно обманутым", легко приняло миф о том, что это "новая война", она, дескать, лучше подготовлена, на ней меньше солдатских потерь и выше шансы на ее конечный успех для России.

А разве это не так?

Не так. Начнем с главной из декларируемых задач - нейтрализации террористов. Те, кто соответствуют принятому в международной практике определению террористов, уходили от преследования в прошлую войну, так же уходят и сейчас. Басаев в этот раз ушел не только из "намертво заблокированных" районов Дагестана (Ботлихского и Новолакского), но и из Грозного. Целы и невредимы все руководители Ичкерии - Масхадов, Арсанов, Закаев, Гелаев и др.

Теперь о потерях. За два года прошлой войны общие потери российских войск (по официальным данным на 1997 г.) составили 4,3 тысячи человек убитыми, а за полгода в нынешнюю кампанию - 1,4 тысячи человек, в том числе на чеченской территории было убито свыше тысячи российских солдат. Нетрудно посчитать, что удельные потери федеральных сил в нынешнюю кампанию даже выше, чем в первую.

График военных действий в нынешнюю кампанию следует за графиком прошлой, что свидетельствует о почти полном воспроизведении и прежнего плана действий. Впрочем, ведь и полководцы все те же...

Не приведет ли к усилению партизанской войны призыв Аслана Масхадова к гражданам Чечни начать тотальное сопротивление федералам?

Для этого и призывы не нужны. Бомбардировки и зачистки селений, а также народная молва, разносящая слухи об этом, - вот главные агитаторы за пополнение рядов партизан и роста партизанского движения. Фильтрационные лагеря - вот настоящие центры вербовки новых боевиков. Запугать войной можно только стариков, для чеченской молодежи война, опасности - это адреналин в кровь, все это только увеличивает боевой пыл. Об этом же свидетельствуют и примеры фанатичного самопожертвования тех боевиков, которые сознательно пошли на минные поля, прокладывая дорогу основной части ичкерийских сил, выбиравшихся из Грозного.

В прессе часто называют первую и вторую чеченские кампании гражданской войной. Согласны ли вы с этим?

Нет, совершенно не согласен. И дело не только в том, что немалая часть жителей республики не хочет считать себя гражданами России и признавать ее законы, главное, что и сами федеральные власти относятся к ним не как к гражданам, а как к туземцам, которые подлежат усмирению. Это типичная колониальная война. Более того, это война раннеколониального типа, когда еще не делались попытки опереться на местных вождей. В прошлую чеченскую кампанию Москва создала альтернативное Дудаеву правительство из известных чеченских лидеров. Сегодня нашим властям либо вовсе не удалось таковых найти, либо они и не считают нужным заниматься камуфляжем прямого колониального правления. Вся административная власть в республике возложена на военного коменданта генерал-лейтенанта Бабичева, в районах руководят генерал-майоры. Связь с федеральным правительством осуществляет Николай Кошман, руководит чеченским МВД - Новиков; прокурор - Киселев; руководитель дирекции по восстановлению Чечни - Любимцев. Это обилие русских фамилий есть нарушение позднеколониальных канонов управления национальными окраинами. Уж на что был преданным Беслан Гантамиров, и того, похоже, списали с корабля.

Анатолий Чубайс, говоря о возможности победы России в войне в Чечне, ссылался на опыт усмирения в конце 40-50-х годов националистических движений в Западной Украине и республиках Балтии. Почему ж сейчас нельзя повторить этот опыт?

Даже если бы Россия стала такой же тоталитарной страной, какой был Советский Союз во времена Сталина, и снова отгородилась бы от мира железным занавесом, то и в этом случае вряд ли смогла бы повторить "успех" войск НКВД в названных регионах. Он был достигнут не столько за счет разгрома "лесных братьев", сколько за счет замены населения: тысячи семей были депортированы из этих районов в Сибирь, а на их место завозилась рабочая сила из восточной Украины и России. Сегодня подобная замена населения исключена. Каждая военная кампания уменьшает долю русских в Чечне, республика становится все более этнически однородной, и вероятность возвращения славян в республику в ближайшие годы крайне мала.

Правда, и численность чеченцев в результате двух войн сократилась более чем вдвое. Тем не менее на территории республики и сегодня проживает около 400 тысяч человек, а это значит, что в ней насчитывается свыше 100 тысяч мужчин в военноспособном возрасте, а ведь среди боевиков немало и женщин.

Представим все-таки, что армия выполнила свою задачу и ушла. Начинаются восстановительные работы.

Если в военной победе федеральных сил над партизанами можно сомневаться, то в утопичности идеи восстановления Чечни за счет российских налогоплательщиков сомнений быть не может.

На какие средства рассчитывает российская власть восстанавливать Чечню, если бюджет предусматривает менее 10 процентов от той суммы, что запрашивает Николай Кошман? Если эти средства все же удастся найти, то как уберечь их от разворовывания? Где будут создаваться новые рабочие места, если известно, что основная их часть всегда была сосредоточена в Грозном (нефтепереработка), а сейчас город полностью разрушен и возрождать его пока федеральные власти не собираются? Как можно обеспечить занятость жителям Чечни, если это не удается сделать в других республиках Северного Кавказа, где не было ни партизан, ни бомбардировок?

Наша экономическая политика на Кавказе ошибочна, потому что поощряла чеченский сепаратизм, а не законопослушные регионы Кавказа. Война лишь усугубила эту несправедливость. Еще острее стала потребность в срочной экономической помощи Дагестану, пострадавшему от двух войн. Сложнейшая ситуация в Ингушетии, где и без десятков тысяч беженцев проблема занятости была самой большой в России. Срочно нужны средства, для того чтобы остановить исход русских из республик региона. Этот отток, который начался задолго до развития проблемы Чечни, больше угрожает целостности России, чем чеченский сепаратизм. Даже в Ставрополье год от года сжимается область расселения русских, главным образом по причине отсутствия в сельской местности края привлекательных рабочих мест и заработков для образованной русской молодежи.

Не сомневаюсь, что дополнительные средства для Чечни конечно же будут выделены. Их хватит, чтобы преумножить несколько крупных частных состояний, но не хватит для восстановления республики.

Допустим, нынешняя политика в отношении Чечни неверна, а что вы предлагаете?

Я много чего предлагал, но пришел к выводу, что сегодня общество не готово к восприятию невоенного решения "проблемы Чечни". Пока в массовом сознании господствуют представления о том, что "мы могли победить в прошлой войне, но плохие политики нам помешали, а сейчас пришли хорошие", мирные предложения не будут приняты.

Постепенное прозрение уже наблюдается, но процесс этот не быстрый, по крайней мере к 26 марта изменения общественных настроений по отношению к чеченской войне ожидать не приходится. А поскольку у нас к общественному мнению прислушиваются лишь в год президентских выборов, то и придется нам ждать 2004-й.