«Вера во мне постепенно укреплялась»

Актер Николай Пастухов в интервью "Газете" 85-летний юбилей отметил народный артист России Николай Пастухов. Ученик режиссера Алексея Попова впервые вышел на сцену Театра Красной армии 17-летним. Он уходил из этого театра, возвращался и до сих пор состоит в его труппе. Прежде всего театральный актер, Пастухов тем не менее сыграл несколько замечательных ролей в фильмах, таких как «Дядя Ваня», «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Несколько дней из жизни Обломова», «Станционный смотритель». В канун юбилея Николай Пастухов в интервью корреспонденту «Газеты» Глебу Ситковскому рассказал о том, как стал артистом и что помогло выжить на фронте.

- Вашим учителем был режиссер Алексей Попов. Насколько сильно он повлиял на вас как на актера?

- Это большое счастье, что я попал к Алексею Дмитриевичу. Я был принят во вспомогательный актерский состав театра, еще даже не окончив 10 классов. «Полководец Суворов» в постановке Алексея Попова был гениальным спектаклем. Когда люди смотрели его, в зале кричали: «Ура!» Я был еще мальчишкой и должен был в массовке встречать Суворова. И вот я придумал себе деревянный крестик для этой роли. Выпилил его сам, потому что настоящего крестика у меня не было, и надел на репетицию. Ко мне подошел Алексей Дмитриевич и говорит: «Вот молодец, а где ты его нашел?» А я говорю: «Я был в Третьяковской галерее и увидел на картине Прянишникова плачущего мальчишку, и на нем деревянный крест. И мне захотелось эту деталь повторить».

- А где вы учились?

- Когда началась война, я успел поступить в училище Малого театра. У меня не хотели брать заявление: я же окончил всего семь классов. Вот смотрю на тех, кто поступает, вдруг выкрикивают: «Гаврилов!» А его нигде нет. Я и говорю: «Это я Гаврилов». - «Что же вы здесь сидите? Проходите быстрей». Захожу. В комиссии Константин Зубов, Михаил Царев. Говорят: «Читайте». До половины дочитал отрывок из "Тараса Бульбы", говорят: «Молодец, приходи на второй тур! Как фамилия?» Тут я называю фамилию, они ищут в бумагах, не могут найти. «Ну да ладно, - говорят, - все равно приходи». Потом Царев хлопотал, чтобы мне разрешили учиться. Помню, в училище был малый зал и на стенах портреты актеров Малого театра. Так я как-то залез на стул и стал целовать эти портреты. Я в Малом видел Остужева в «Отелло» и вообще любил этот театр с детства. А тут сердце колыхнулось от мысли, что буду работать в одном театре с Остужевым.

Едва поступил - через два месяца повестка на фронт. Уже перед отправкой в войска я пошел к Театру Красной армии и встречаю там Алексея Дмитриевича Попова. Говорю ему: «Вот, призывают меня в армию». И Попов сказал мне: «Ну что ж, все правильно, Родина в опасности. Воюй, только оставайся в живых. Останешься - возьму обратно в театр». А в Малом театре Зубов и Царев ходили за меня хлопотать в военкомат. У них ничего не вышло, но сам факт, что я для этих людей что-то значу, был для меня потрясением. На фронте я думал только об одном: меня там ждут, значит, я должен вернуться.

- Ваше поколение было почти полностью выкошено войной, а вот вам посчастливилось выжить. Благодаря чему?

- А знаете, почему я выжил? Помните, я рассказал вам про крестик деревянный, который тогда сделал для «Полководца Суворова»? Так вот, я его надел на себя и проносил всю войну. Мне кажется, потому-то я и выжил. Вера во мне постепенно укреплялась. У меня и до войны была склонность к этому. Я жил на Разгуляе, а занимался в самодеятельности в Доме культуры на Баумановской. И по дороге всегда заходил в Елоховскую церковь.

- Вы же, наверное, пионером были. Неприятностей не нажили?

- Никогда не был пионером. А вот на фронте был случай: кто-то из начальников набросился за то, что я хожу с крестом. Я должен был попасть в парашютный десант, но из-за этого меня в десант не взяли. А потом я узнал, что весь десант погиб. Когда закончилась война, это была огромная радость. У меня был друг Арнольд на фронте, он мечтал художником стать, а я - артистом. И вот мы стоим после войны, слезы льются от радости. Приехала машина с едой разной. Еды много, а водки нет. «Выпить бы», - думаем. Водки нет, зато духи есть. Я и говорю: «Арнольд, ведь мы с тобой хотим работать в театре, а там главное - духовность. Давай одухотворяться!» Разбавили духи водой и выпили за Победу.

15.05.2008 / ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ Материал опубликован в "Газете" №88 от 15.05.2008г.