Джазовых дел мастер взял перо

Книгу это частично можно назвать дополнением к вышедшей около года назад замечательной "Пока не начался Jazz" Александра Кана. Но если книга Кана, младшего товарища Фейгина, описывает пути-дороги отечественного джазового авангарда 70—80-х, то Фейгин предпочитает рассказывать о делах зарубежных, хотя приключениям и столкновениям автора с тогдашними силовыми ведомствами в книге отведено значительное место.

Еще одно интересное различие — язык обеих книг. Кан, уехавший в Англию гораздо позже Фейгина, в своей книге демонстрирует спокойный, мягкий, интеллигентский описательный стиль этакого петербургского рассказчика. Фейгин более европеизирован и старается дать читателю как можно больше информации, хотя и чуть более жестким языком. Однако и Кан, и Фейгин стали первыми, кто попытался донести до читателя очень яркую и интересную картину того, что происходило в СССР с джазом, который, может быть, и уступал по популярности року, но историю имел не менее увлекательную.

В описании каких-то жизненных и идеологических расхождений, которые имели место у автора с какими-нибудь важными для петербургского джаза людьми вроде Ефима Барбана, Фейгин весьма сдержан, хотя порой чувствуется, что страсти там кипели нешуточные. Описание работы русской службы BBС, где работал Фейгин (известный радиослушателям под именем Алексей Леонидов), вообще отличается искренней теплотой. Еще бы: редакционные задания на радиостанции распределялись в добровольно-полемически-эмпирическом режиме, большинство вопросов решались в "кантине", или "бисейской столовой", как именовал ее коллега и товарищ Фейгина Сева Новгородцев, а заниматься приходилось не жесткой, хотя и важной идеологической пропагандой, а популяризацией любимой музыки.

Но все-таки самым важным достижением в джазовой жизни Фейгина стало создание лейбла Leo Records и руководство им. Именно на нем кроме альбомов современных американских и европейских звезд нового джаза выходили пластинки самого знакового советского джазового трио Ганелина и главного авангардиста — великого Сергея Курехина.

И именно Фейгин, как издатель его альбомов и близкий друг, дал наряду с Каном максимально яркое и точное описание творчества Курехина: "Его музыка — это безбрежная сюита, в которой самым тесным образом переплетаются трагедия, романтика и фарс; это комната с искаженными зеркалами, но стоит сделать шаг из нее, как перед вами предстают самая настоящая божественная красота, всепоглощающая страсть и разоружающая чувственность. И вдруг так же внезапно, как будто ему стыдно за проявление глубоких чувств, все снова превращается в комедию. Это особый, индивидуальный, неповторимый мир, в котором глубокое раздумье и карикатура постоянно сталкиваются друг с другом. Другого такого не будет".

Прелесть этих слов еще и в том, что они идеально подходят ко всей музыке, которая выходила на Leo Records. Выпуск джазового авангарда — занятие сложное, и несколько раз Фейгин был близок к полному краху, но в отличие от своих коллег по лейблу Factory Records, специализировавшемуся на выпуске групп "манчестерской волны", всегда находил выход.

Структурированная на главы книга сама немного напоминает джазовую пьесу. Удивительные встречи с музыкантами не всегда заканчивались сотрудничеством, но благодаря им Фейгин приобретал бесценный опыт, который вполне логично резюмирует в финале: "Я абсолютно уверен в том, что делал и делаю, и этим счастлив". Обширный каталог Leo Records, да и сама книга Фейгина — некоторые из этих славных дел.

Статья опубликована в издании "Газета", №242 от 23 декабря 2009