Живые игрушки писателя

В российский прокат выходит фильм Джо Райта "Искупление" С 17 января на экранах российских кинотеатров появится эпическая картина британского режиссера Джо Райта "Искупление". Этот фильм, поставленный по роману букеровского лауреата Иэна Макьюэна, претендует на звание лучшего фильма 2007 года.

В киноленте Джо Райта вслед за книгой исследуется тема сложных взаимоотношений, складывающихся между автором литературного произведения и его персонажами. Последним не всегда доводится распоряжаться собственной судьбой: далеко не каждый писатель и поэт готов предоставить своим героям возможность действовать, как им заблагорассудится. И такие высокие отношения, как, например, у Пушкина с Татьяной (автор "Евгения Онегина", помнится, даже жаловался в письмах к другу: мол, учудила Татьяна - за генерала вышла), встречаются редко. Героям "Искупления", что и говорить, не повезло. Но не с реальным писателем Макьюэном, а с созданной им вымышленной сочинительницей по имени Брайони Тэллис. Именно она в этой истории самым возмутительным образом вмешивается в чужие жизни, желая отделить материальный мир от воображаемого.

На страницах романа читатели встречают Брайони трех возрастов, и в экранизации для воплощения образа потребовались три актрисы (в старости писательницу сыграла Ванесса Редгрейв). Впервые любительница перекраивать людские судьбы предстает 13-летней. В Англии стоит небывало теплое для этих мест лето 1935 года. Семейство Тэллис вальяжно пережидает жару в своей усадьбе, похожей не то на Незерфилд, не то на Пэмберли из предыдущего фильма Джо Райта "Гордость и предубеждение". Английские усадьбы молодому режиссеру удаются на славу: Райт умеет создать атмосферу эпохи всего лишь с помощью точно подобранного реквизита и тканей. До тонких материй, из которых пошиты костюмы героев ленты, так и хочется дотронуться. Особый трепет у поклонников ретро наверняка вызовет нежный шелк платьев Киры Найтли.

Найтли изображает Сесилию - старшую сестру Брайони, влюбленную в сына управляющего усадьбой, Робби (Джеймс Макэвой). Робби и Сесилия дружили с детства, вместе учились в Кембридже и наконец доросли до сильного взаимного влечения. Наблюдая исподтишка за этой прекрасной во всех отношениях парой, Брайони крайне превратно истолковывает то, что видит, не умея разобраться ни в своих мыслях и чувствах, ни тем более в чужих. Зато на полную катушку работает бурная фантазия начинающей писательницы. И в роковой момент 13-летняя девчонка легко, играючи обвинит невиновного Робби в преступлении, которого он не совершал. Но полиция и суд - не игрушки. Едва соединившаяся на глазах у зрителя влюбленная пара будет немедленно разлучена - сначала тюрьмой, а затем войной, поскольку на экране встык с эпизодами из 1935 года следует изображение Второй мировой.

У подросшей и вроде бы осознавшей свою ошибку Брайони уже не будет возможности исправить содеянное, отказаться от лжесвидетельства. Во всяком случае, не в жизни - разве что в написанном ею романе. Однако цена такого искупления вины весьма сомнительна: судьбы ее близких уже сломаны. Разумеется, для тех, кто смотрит или читает "Искупление", все происходящее является вымыслом Иэна Макьюэна. Но фигура подлинного писателя совершенно растворяется за придуманной им вероломной и жестокой Брайони. Сесилия и Робби воспринимаются как жертвы именно ее художеств. И если фильм соберет, как ему прочат, награды критиков и киноакадемиков, то прежде всего благодаря пронзительности этой сюжетной загогулины.

Что касается режиссера, то если начальная, усадебная часть повествования полностью ему покорилась, то последующая, военная и эпическая, далась явно с натугой. Впрочем, Джо Райт старался: огромная декорация отступления британской армии из Дюнкерка, где смешались в кучу кони, люди, танки, танкеры, кровь и песок, выстроена и отснята поистине c библейским размахом.

Картины военного Лондона, превращенного в гигантский прифронтовой госпиталь, тоже сделаны с расчетом поразить зрителя. Но хитрец Райт не боялся ни гиперреализма, ни сентиментальщины вроде уединенного коттеджа для влюбленных у моря, ни дешевых метафор в виде усталого солдата на поле алых маков. Ведь многое в фильме можно представить не как его, режиссерское, видение событий, а как иллюстрацию к претенциозному роману Брайони Тэллис. Так что в итоге сочинительница, как классическая унтер-офицерская вдова, сама себя публично высекла. Все, что оставалось создателям фильма, - это припечатать ее закадровым стуком клавиш механической печатной машинки. Их жесткое, неумолимое звучание стоит целого саундтрека.

13.01.2008 / ЕКАТЕРИНА ЧЕН Материал опубликован в "Газете" №4 от 14.01.2008г.