Валенки

До замужества я считала, что описанная в диссидентской литературе процедура раскулачивания крестьян, когда всю семью зимой грузили в сани, снимая валенки даже у самых младшеньких, - это художественная метафора, призванная показать жестокость и алчность комбедов: вот, дескать, даже валеночками не побрезговали. И только познакомившись со свекровью, узнала, что никакого преувеличения здесь нет, как нет и никакой самодеятельности местных извергов.

Раскулачивать крестьян предписывалось именно зимой: к этому времени они успевали собрать и заложить на хранение урожай, и его можно было реквизировать. А без валенок раскулаченные не могли убежать при высылке. Они ведь не дураки были и понимали, что везут их из дому на смерть, да только далеко ли уйдешь по снегу босиком? В результате новая власть избегала побегов, образования очагов сопротивления, причем с большой экономией на охране. Классовой ненавистью тут и не пахнет: вполне хладнокровный, продуманный рецепт уничтожения свободных землепашцев малыми силами и с максимальной эффективностью.

Раскулачивать крестьян предписывалось именно зимой: к этому времени они успевали собрать и заложить на хранение урожай, и его можно было реквизировать. А без валенок раскулаченные не могли убежать при высылке

Очень редко этот механизм давал сбой: так, свекровь моя совсем еще девчонкой с саней все-таки соскочила и в метель босиком добралась до человеческого жилья. Бог, конечно, спас: в снеговерти не заблудилась; из дому, куда ввалилась босая еле живая девчонка, чекистам ее не выдали; в городе, куда ушла она, беспаспортная лишенка, удалось пристроиться в подмастерья к сапожнику...

В доме ее семьи вначале поселился тот самый комитет бедноты, который принимал постановление о раскулачивании, потом председатель колхоза, потом были школа, библиотека, клуб, склад, который сгорел... В олимпийском 1980 году ее сын повез меня, молодую жену, на развалины родового гнезда: нижние венцы из вековых бревен не смог взять даже огонь. А в бывшем саду продолжала плодоносить искалеченная яблоня.

Больше ни в одном из сел в округе садов не было. Заселившие их строители канала имени Москвы и огороды-то содержали спустя рукава: есть что на закусь - и ладно. Свекровь печалилась, очень уж она хотела сад вырастить, да здоровье не позволяло: ноги отморожены, сердце посажено. Но крестьянская кровь все ж тянула к земле - и при первой возможности она вернулась. Конечно, никто ее в родной дом не пустил, жила недалеко, на хуторе. Совершенно незаконно держала лишнюю корову, пару телочек, свиней, кур без счета. А огород ее был знаменит на всю округу. Рог изобилия был, а не огород, честное слово! Там она и умерла - при прополке. В неполные 60 лет.

Сегодня, когда я слышу рассуждения о том, как надо поднимать АПК; когда молоко у нас дорожает потому, что европейские фермеры подняли цены, а своих коров не держим; когда появляются учебники, рассказывающие, что Сталин сделал много хорошего; когда факт сознательного уничтожения собственного народа не может признать не только власть, но и сам народ, я думаю: дорого вам в магазине? А не надо было валеночки снимать.

25.10.2007 Материал опубликован в "Газете" №201 от 26.10.2007г.