Призвание Лондона

Столица Великобритании намерена похитить у Нью-Йорка звание финансового центра планеты Во время строительства собора Святого Павла, архитектор Кристофер Рен нашел обломок камня с надписью «Resurgam» - «Воскресну». Совершившееся в начале XXI века удивительное возрождение Лондона, не заставит ни одного архитектора мучиться в поисках цитаты, достойной ослепительных соборов посвященных капиталу, быстро растущих вдоль линии горизонта. «Поднимусь на волне успеха» - кажется сегодня самой подходящей.

Минувшей зимой пребывание в Лондоне можно было сравнить с жизнью в гостинице мира. Возможно ему немного не хватало пышности 1900-х, когда добровольцы, вернувшиеся с Бурской войны, эффектно чеканили шаг в Гайд-парке, а «истерические крики женщин смешивались с глубоким горловым «ура» многотысячной толпы». Но, объединив в своих стенах Лондонскую неделю моды, кинофестиваль Bafta, и церемонию присуждения премии Brit Awards, Лондон доказал, что процесс его экономического и культурного возрождения идет по нарастающей.

Еще немного, и Лондон займет место Нью-Йорка в качестве мирового финансового центра. Состоявшаяся в начале февраля неделя продаж предметов искусства собрала рекордные 392 млн. фунтов. Тогда же претендент на пост президента Франции Николя Саркози провел свою предвыборную кампанию – в Лондоне. В воздухе царит ясное ощущение того, что происходит что-то большое. И этот феномен намного важнее, чем предложенный десять лет назад лейбористами новый имидж Британии как инновационной, а не только консервативной нации, выразившийся в понятии «Cool Britannia». Сейчас речь идет об абсолютной власти Лондона, которая делает другие города слегка провинциальными.

Было время, когда весь мир напевал «Нью-Йорк, Нью-Йорк» вслед за Фрэнком Синатрой. Сейчас, в период подготовки к Олимпийским играм, призвание Нью-Йорка переходит к Лондону. И на этот раз, Лондон призывает к себе в радости, а не в горе. Мне это представляется чудесным воскресением. В моих детских воспоминаниях о Лондоне 1970-х, столица предстает разочарованным городом, с вечно текущими водопроводными трубами. Распад империи и экономический коллапс мрачно нависали над городом. Даже автомобили на улицах казались выжатыми как лимон, а люди еще больше. Везде лежали кучи собачьего дерьма. Но, не мы устали от Лондона, а сам Лондон казался усталым. Казалось, история утекла вниз по Темзе так же далеко и неумолимо как жизненные соки, которые в свое время утекли из Вавилона, Самарканда и Константинополя.

Великолепные новые рестораны открываются сейчас ежедневно, а я вспоминаю 1976 год и семейный поход в один из самых модных лондонских ресторанов. Моя сестра заказала себе что-нибудь вегетарианское. После долгих изумленных взглядов и переговоров было решено, что ей подадут омлет. В то время под вопросом находилось само выживание Лондона. Даже в 1989 году Мартин Эмис в романе «Лондонские поля» писал: «Я должен отправиться в Лондонские поля, пока еще не поздно».

«Земля Эмиса» – вонючие пепельницы, дартс, убогость и запустение – кажется нам уже прошедшей эпохой, так же как и «Земля Грина» - воспетые Грэмом Грином обветшалые комнатки на двоих, счетчики электроэнергии, срабатывающие только при опускании монет и треснутые стаканы для виски в пабах в районе станции метро Edgware Road.

Конечно, современный Лондон не назовешь райским уголком: помешают автомобильные пробки, грязные улицы, дороговизна жилья. Но, попробуйте рассказать на вечеринке, что когда-то, человек, работавший за границей вызывал зависть окружающих. Это вызовет недоумение: кто захочет жить где-нибудь кроме Лондона?

Возможно, все это звучит шовинистически. Приходится признать, что второе рождение Лондона - это не исключительно британский феномен, поскольку столица часто находится в оппозиции к своей стране.

Столичный лоск Тони Блэра и Дэвида Камерона часто может дисгармонировать со Средней Англией. Лондон – это современные Афины, город-государство, издающий декреты, которым провинция мрачно подчиняется.

И как Афины когда-то, Лондон притягивает к себе таланты. Посмотрите на два его лучших футбольных клуба, «Арсенал» и «Челси»: найдете ли вы там англичан? Британец может почувствовать себя иностранцем в своей собственной столице.

Раньше Нью-Йорк был плавильным котлом наций, теперь им стал Лондон: 36% жителей Нью-Йорка родились за границей, в то время как 40% резидентов Лондона родились за рубежом.

Подавая заявку на проведение Олимпийских игр, Нью-Йорк гордился тем, что на улицах Большого Яблока можно услышать 200 языков. Он умолк, узнав, что на улицах Лондона звучат 300 языков.

Насколько сильно иммиграция помогает нашему экономическому возрождению - это спорный вопрос, но бесспорно, иммиграция стала ответом на возрождение. И российские олигархи, и бедняки Восточной Европы мечтают о Лондоне, как о земле обетованной. Это сложно понять, но знаменитое колесо обозрения London Eye, как и Статуя Свободы, стало иконографическим символом.

Автодорога M25, больше всего напоминающая городскую стену, окружает крупнейшее профессиональное поселение планеты, а лондонские аэропорты обслуживают больше рейсов, чем любой другой город. Неудивительно, что в городе с таким количеством высокообразованной рабочей силы публикуется больше книг, чем в любом другом мегаполисе.

Лондон может казаться некрасивым, по сравнению с Парижем, но когда кандидат в президенты Франции Николя Саркози искал поддержки у французской элиты, он приехал в Лондон, седьмой по величине французский город. Более 300 тысяч французов живут в Великобритании, а Южный Кенсингтон напоминает Париж в миниатюре. Саркози превозносил Лондон до небес, обещая тэтчеритам сократить налоги и призывая французов вернуться в Париж – дабы сделать его похожим на Лондон. Чтобы оценить масштаб перемен, представьте себе Жака Ширака семь лет тому назад, делающим то же самое во время своей предвыборной кампании.

Русские плутократы, чужаки, проживающие вне городской черты, полюбили нашу страну так сильно, что купили ее. Это стало возможно благодаря антисоциалистическому и антипресбитерианскому решению Гордона Брауна спасти иностранных «лебедей» от неудобства уплаты налогов с прибылей, заработанных за границей.

Лакшми Миттал (стоящий 14,8 млрд фунтов) и Роман Абрамович (всего лишь 9,1 млрд фунтов), находящиеся среди 11 родившихся за границей лондонских миллиардеров, серьезно усилили команду из 12 природных британцев - миллиардеров.

Именно эта открытость к чужакам, как думают многие, помогла Лондону затмить Нью-Йорк. После терактов 11 сентября Америка сократила иммиграцию, которая так долго поддерживала огонь в топке ее экономики. Америка ввела унизительные досмотры в аэропорту, возмущающие иностранных бизнесменов. Нельзя сказать, что нам уютно в нашем «Лондонистане»: здесь было бы бесполезно полагаться на такие гарантии безопасности – мы знаем, что террористы уже среди нас.

Возвышение Лондона, состоявшееся в ущерб Нью-Йорку, не может быть приписано только одной лишь иммиграции. Лондону помогают облегченные структуры власти, которые притягивают к себе завистливые взгляды с той стороны океана. В то время как Уолл-Стрит когда-то кишел тикерами (системами, оперативно выдающими информацию о котировках и объемах торгов на экран), после скандалов с Enron и WorldCom, он кишит красными лентами для скрепления официальных документов, а проще говоря, бюрократами.

Мэр Нью-Йорка, Майкл Блумберг, так боится, того, что Лондон «быстро делает успехи», что даже составил доклад: Лондон, намекает он, угрожает будущему Америки. Если мы действительно станем доминирующей силой в мировых финансах, имперский Лондон возродится вновь; и все свидетельствует о том, что это произойдет.

В 2005 году был проведен опрос, посвященный финансовым центрам мира, и Лондон легко выиграл, побив Нью-Йорк во всех категориях. Сити дает работу 328 тысячам душ - это капля в море, по сравнению с количеством тех, кто трудятся на Уолл-Стрите, но Сити быстро догоняет его.

Порядка 367 компаний появились в Лондоне в прошлом году, собрав 29 млрд фунтов против 270 образовавшихся в Нью-Йорке, и заработавших 28 млрд фунтов. В Лондоне расположено большинство иностранных банков, 70% мирового вторичного рынка облигаций и половина рынка деривативных инструментов. Это родной дом для большинства валютных конверсионных операций и 80% европейских хедж фондов. В прошлом году наши инвесткомпании собрали 20 млрд. фунтов, а наши юридические фирмы – крупнейшие в мире – добавили к этой сумме 11 млрд. фунтов. Если прошлогодний рекорд в виде 9 млрд. фунтов выплаченных премий, казалось, отмечался скромно, по сравнению с радостным празднованием избытка 1980х, то потому только, что тогда богатство было новостью, сейчас оно – обычный факт.

Даже глава Goldman Sachs проводит половину своего времени в лондонском офисе, построенном в полном соответствии нью-йоркскому. Таковы те сотрясения, которые мир до сих пор чувствует - 20 лет спустя после того, как «Большой взрыв» освободил Сити.

Десятилетие назад вероятность, того, что Лондон узурпирует титул Нью-Йорка как финансовой столицы мира, показалась бы фантастикой. Тогда его убытки предсказывали, что место Лондона на посту финансовой столицы Европы займет Франкфурт. Вместо этого, штаб-квартира инвестиционного отделения Deutsche Bank переехала в Лондон, а финансовый центр Франкфурта сейчас еще меньше по размерам, чем лондонский финансовый район Canary Wharf. Отказ Великобритании вступить в зону евро заставил многих подписать Лондону смертный приговор, но даже это обернулось для города удачей. Сейчас здесь совершается 80% валютных торговых операций. Выгодный британцам бизнес привлечения и размещения ресурсов коммерческих банков для супер богатых всего мира, превратил Лондон в Цюрих на Темзе.

И неудивительно, что счастливый, презренный металл изменяет лондонскую жизнь. Он вскормил испускающий слюну атавизм, в сравнении с которым стиль жизни Дэвида Бэкхема выглядит высокодуховным. Но, дело не ограничивается золотым дождем, льющимся на Бонд Стрит и Burlington Arcade.

За одну неделю в начале феврале аукцион Sotheby´s продал картин на 167 млн фунтов, включая рекордные 94,9 млн, заработанные за одну-единственную сделку. Christie´s продали работу художника Фрэнсиса Бэкона «Этюд для портрета II» за 14 млн. фунтов. Те же большие деньги платятся здесь за все, что пахнет роскошью. Тео Фенелл, ювелир Элизабет Херли и Элтона Джона сообщил о семикратном увеличении объемов своей доналогооблагаемой прибыли.

Эти трофеи совершили невозможное. Они превратили Лондон в мировой гастрономический центр. В своем романе «Хоуксмур» Питер Акройд описывал четыре блюда из угрей, «шум и испарения пивной»; сейчас Лондон экспортирует еду. И как: Гордон Рэмси открывает ресторан на Манхэттене – под названием «Лондон». Даже наши коктейли, кажется, стали лучше. Одри Сондерс из великолепного Pegu Club на Манхэттене, вздыхает: «Неприятно признавать это, но Лондон сейчас - лучший город коктейлей в мире».

То, что тратится нами на мишуру, не идет ни в какое сравнение с теми деньгами, которые вкладываются в недвижимость: временное жилье в районе станции метро Knightsbridge быстро становится дороже, чем просторное африканское государство, нуждающееся в модернизации. Численность населения Лондона составляет почти 7,5 млн. При статичном жилом фонде, цены так быстро рвутся на север, что стали уже просто арктическими – не подступиться. Четыре квартиры в районе Гайд-парка стоят более 84 млн фунтов каждая, и люди дерутся за них.

Квартиры в районе Центрального парка в Нью-Йорке можно заполучить за 1400 фунтов квадратный фут, но стоимость жилья в Белгравии часто превышает 3000 футов за квадратный фут, и цены растут со скоростью 35% в год. Здесь, местные жители с парой миллионов, которые считались бы богатыми в любом другом месте, не могут соперничать с иностранцами, которым ничего не стоит повысить предлагаемую цену еще на миллион. После роста цен на 11,3% в 2006 году, сегодня средний дом в Лондоне стоит 500 тысяч фунтов.

Самый простой способ проверить жизнеспособность города - это посчитать количество строительных кранов. Сити буквально трещит от них. Среди захватывающих новых сооружений - 72 этажный небоскреб «Shard of glass», строящийся неподалеку от моста Tower. Но, в то время как деньги стимулируют возрождение города, его привлекательность основана также на тех мероприятиях, которые начинаются как антикоммерческие. Хотя на первый взгляд город кажется консервативным, на самом деле, Лондон - это рай для анархистского толка чудаков. Это было очевидно на Лондонской неделе моды. Анна Винтур, редактор американской версии Vogue, прилетела, объявив: «Я прибыла в Лондон за идеями», а не за носибельной одеждой» Даже американский журнал Vanity Fair признает: «Лондон производит три четверти модных идей для всего остального мира».

Пол Смит, Джон Гальяно, Алексанр Маккуин, Хуссейн Чалаян и София Кокосалаки получили известность именно на Лондонской неделе моды. А сейчас и «большие ребята» ищут идеи на Лондонской неделе моды. В первый раз человек, которого называют «дизайнером дизайнеров», Мар Якобс, скользящей походкой расхаживал среди коллекций, которые были когда-то гадким утенком международного стиля, следуя в этом примеру Джорджио Армани, посетившего Неделю в прошлом сезоне. Раньше такое событие казалось столь же правдоподобным, как и переселение герцога Вестминстерского в Виган.

Если уж на то пошло, эксцентричная лондонская художественная сцена процветает еще более. Вам не нужно восхищаться всем на выставках лондонской галереи Tate Modern, учитывая ретроспективу работ Гилберта и Джорджа, которые в буквальном смысле включают в себя экскременты. Но, посетить ее достаточно, чтобы понять, это самая живая витрина современного искусства в мире. Таким когда-то был нью-йоркский Museum of Modern Art.

Что касается театра, то мы опасались, что страдающий слащавыми мюзиклами лондонский театр никогда не выздоровеет. Сейчас он переполнен многообещающими новыми постановками. Актеры Голливуда – начиная с Кевина Спейси – делают вид, что все решения в итоге принимаются у них, но, каким - то удивительным образом чувствуют, что все же зависят от одобрения лондонских критиков. Опыт Дэвида Хэра, поставившего пьесу Vertical Hour в Нью-Йорке, заставил его отметить, что Манхэттен «намного более консервативен в художественном плане. Там царит отчетливое ощущение скуки от старого, и еще больший ужас нового». Не так дело обстоит с Лондоном.

От старого британского кино оставалось так мало, что вся расцветающая киноиндустрия страны сегодня по сути дела - новая. В 2005 году в Лондоне прошли рекордные 12 655 съемок, многие осуществил самый типичный житель Нью-Йорка Вуди Алленом, который снимал Скарлетт Йоханссен в фильме «Матч-Пойнт» под свинцовыми лондонскими небесами, в которые он влюбился. Даже британский кинофестиваль Bafta сейчас диктует список кандидатов на Оскара. И чтобы дополнить эту замечательную неделю, сливки международного сообщества рокеров, такие как Killers и Red Hot Chili Peppers выступили на присуждении премии Brit awards, рядом с местными Oasis.

Знаменательно, что подъем Лондона совершается вопреки, а не благодаря правительству. Только представьте, чем Лондон мог бы быть без высоких налогов, ужасной транспортной системы и еще более ужасных общественных учреждений. Более того, похоже, мэру Лондона Кену Ливингстону больше нравится позировать, чем управлять. Нам нужен Руди Джулиани.

А как же опасности таящиеся впереди? Даже Афины в конце концов захирели и впали в декаданс. Только Лондон порождает такие компании как Quintessentially, предоставляющие консьерж-сервис класса de Luxe и удовлетворяющие такие необычайные запросы элиты: как дюжина павлинов-альбиносов на вашу вечеринку сегодня? Разумеется, сэр.

Мы знаем, что Олимпийские игры окажутся финансовым бедствием. В конечном счете, история потечет вниз по Темзе к очередному городу человеческих возможностей. Но сейчас биограф Лондона Питер Акройд доволен: «Если бы Лондон был живым существом, мы бы сказали, что весь его оптимизм и уверенность вернулись к нему... столица столиц снова».

20.03.2007 / ДЖАСПЕР ГЕРАРД