Любовь к электричеству

За свою карьеру Татьяна Малкина поменяла разные виды СМИ и во всех из них добилась успеха и известности. Юная журналистка «Независимой газеты» прославилась смелым поступком в августе 1991 года, когда на пресс-конференции ГКЧП в лоб спросила путчистов: «Вы понимаете, что ночью совершили переворот?» Спустя несколько лет вместе с коллегами создала газету «Сегодня». В 2001 году основала и стала главным редактором первого постсоветского толстого журнала «Отечественные записки». С марта 2007 года — ведущая передачи «Ничего личного» на канале ТВЦ. Об авторе

В отпуск уезжать и хорошо, и плохо.

Хорошо, потому что многое мерзкое пропускаешь и бережешь нервы. Например, невероятное требование главного московского архитектора Кузьмина снять со всех фасадов кондиционеры и запретить самостийное остекление балконов. Наверное, кондрашка хватила бы меня, будь я в Москве, когда этот активный соучастник оборудования моего города осмелился приписать менталитету россиян низкую эстетическую дисциплину. Особенно на фоне цирка с публичным одобрением позорного Генплана архитектурно-строительного развития Москвы.

Плохо уезжать, потому что все, от чего уехал, потом набрасывается с удесятеренной силой: незаконченная работа, невырванные детские аденоиды, нерешенные проблемы со школой, умирающий хард-диск, общение с теленачальством...

Хорошо уезжать, потому что приятно после всего лишь месячного отсутствия обнаружить, что за это время на твоей улице, всего в трех кварталах, открылись – какой кризис? – два пристойных магазина, четыре новых ресторана, а на подходе альтернативное набившее оскомину кофейное место, очередной банк и аптека.

Плохо уезжать, потому что чуешь, что упустил свой шанс хотя бы попытаться организовать акцию протеста против архитектурного беспредела московских властей или присоединиться к чьей-нибудь.

Хорошо уезжать, потому что по возвращении всегда ждет сюрприз. Мой сюрприз состоял из двух частей. Первая: глава нашего ТСЖ, воистину святая женщина, увидев меня за разгрузкой чемоданов, хищно прокричала: «Готовьтесь! В понедельник утром в доме на два дня отключают воду и электричество!» – и умчалась оповещать жильцов дальше.

Я глубоко задумалась. Мы собрали семейный совет и начали пересматривать планы жизни на ближайшие дни: теперь явно требовалась безотлагательная эвакуация на дачу. Потому что совершенно неясно, как еще можно подготовиться к такому. В нашей квартире задолго до того, как она стала нашей, был отрублен и заглушен газ, так что за всю нагревательную работу, включая изготовление горячей воды, отвечает у нас электричество. Впрочем, и газ погоды не сделал бы, потому что нагревать им было бы нечего. Очень тревожил холодильник, еще больше – мысль о соседях, у которых нет дачи или гостеприимных родственников.

Я залучила во дворе святую женщину и поинтересовалась, к чему бы это так сильно – и воду, и свет, и на два дня? Она лишь махнула рукой: «Ах, Таня, вы же видите, что происходит. Все эти новые заведения, как и следовало ожидать, присосались к нашей подстанции. В "Мосэнерго" чуют, что щас рванет, вот и принимают экстренные меры. Как умеют, конечно. Заведения-то проплатили: их не отрубишь, проще нас... Все, побежала, бьюсь за сокращение до одного дня!»

Я не очень активный член ТСЖ, пока что мой подвиг – покупка 60 м зеленой сетки-невидимки для ограждения дивного цветника, посаженного энтузиасткой со второго этажа. И то лишь потому, что женщина, справедливо опасаясь за судьбу творения рук своих, окружила все суковатыми палками в человечий рост, меж которых натянула яркую пластиковую ленту, так что впору было высматривать труп, а не анютины глазки. Выдержать это было невозможно, и я не выдержала. Она долго не хотела отказываться от своего криминального ограждения, мотивируя это тем, что моя сетка слишком низкая – любой перешагнет. Я сломила ее обещанием привезти машину рассады, доводом о символической функции любого ограждения, кроме тюремного, апелляцией к идее воспитания чувства прекрасного и гражданской ответственности и т. д.

Но даже я знала, что история с краденым электричеством и нарастанием масштабов кражи тянется давно. И следы всех преступлений налицо. А именно две гигантские металлические трансформаторные будки голубого цвета и один примкнувший к ним мегасердечник (пять на пять, высотой метра три) для увеличения их мощности. К будкам прилагается рваная сетка-рабица. Это все стоит прямо в середине моего удивительно зеленого и уютного для центра двора. Стоит вопреки всему. Потому что четыре (или пять – старожилы уже начинают забывать) года назад было экстренно завезено и водружено временно, сроком на три месяца, для обеспечения реставрационных работ неподалеку. Наша святая до сих пор борется и судится, но любовь окружающих к электричеству ей не побороть.

Подготовившись к скорой эвакуации, мы запалили свет во всей квартире, запустили стиральную машину с отпускным барахлом, излили на семью два бака горячего душа, включили детям телевизор и, закипятив чайник, сели вечерять. Тема обсуждения была навеяна: мы с мужем-экономистом горестно говорили о судьбах электричества в стране, о мерах, во всех отношениях тяжких, но необходимых, по приведению внутренних тарифов в печальное соответствие с рыночными стандартами, о трудностях реформы ЖКХ, о том, можно ли было предупредить провал монетизации льгот, ну и обо всем таком, о чем принято за чаем говорить в московских семьях. Я еще раз посетовала на то, как преступно мало (я не шучу!) мы платим за электричество. И тут же лицемерно похвалила за рачительность предыдущих хозяев нашей квартиры, от которых помимо отрубленной головы газовой трубы мы унаследовали сложнейшую электрическую разводку, модный трехфазный счетчик и прогрессивные энергосберегающие лампы, каковые в совокупности и позволяли нам преступно мало платить за свет.

"Мосэнерго", наконец, просто пересчитало долг за четыре года. Сумма получилась астрономическая..."

Исполнения некоторых своих желаний следует опасаться. Утром в почтовом ящике я обнаружила пять (!) толстых писем от "Мосэнерго". Это была вторая часть сюрприза. В письмах содержался призыв незамедлительно оплатить долг за электричество с угрозой в случае неуплаты в двухнедельный срок отключить от оного весь дом. Сначала я панически стала вспоминать, когда последний раз платила за свет. Потом уже беспечно посмотрела на сумму. В зобу дыхание сперло. Сначала я испугалась. Потом рассмеялась. С вашего позволения не стану оглашать цифру, потому что она неприлична во всех отношениях. Она была такова, что ни о чем, кроме компьютерного сбоя в системе расчетов "Мосэнерго", речи идти попросту не могло. Это была астрономическая цифра. На всякий случай я подняла прежние платежи, включая последний (увы, ему было больше года!), чтобы убедиться в очевидной ошибке. На порядок как минимум. С облегчением вспомнила приходившую незадолго до моего отпуска тетеньку с фонариком, снявшую показания счетчика: ее-то свидетельские показания не дадут свершиться чиновничьему произволу!

Приехала в роскошный и эффективный офис «Мосэнерго». Не буду вам долго описывать диалог с приятнейшей женщиной-оператором, потому что вы все равно не поверите. В сухом остатке: на протяжении четырех лет жизни в квартире мы платили за свет ровно в 10 раз меньше, чем должны были. Так же поступали и прежние ее владельцы. Нам наконец просто пересчитали долг. Почему на это понадобилось шесть лет, отчего мы свято верили в то, что платим по счетчику правильно и возлагали ответственность за смехотворность цены на загадочную трехфазность и суперлампы? Как вышло, что до сих пор никто и никогда, начиная от «Мосэнерго» и заканчивая регулярно наведывающимися людьми с фонариками, не обратил на это внимания? Ответа нет, если не считать за ответ отсутствие в мосэнерговском файле нашего телефона и моего имени...

Сухой остаток: астрономическая цифра, уменьшившись в результате окончательного пересчета процентов на пятнадцать, была признана мною в качестве долга. Надо срочно заплатить. И еще к справке, подтверждающей наличие в моей квартире электроплиты, надо скорее принести справку, подтверждающую отсутствие в квартире газа, – тогда тариф уменьшится. А еще надо, видимо, поставить новый счетчик (всего-то тысяч восемь с половиной рублей), чтобы платить не так возмутительно много за дневное потребление...

В общем, жизнь радикально меняется. Никакого оставленного повсюду света, никаких пятисерийных постирушек, вон один из телевизоров, прочь ночники из детских, даешь отказ от обогревателей и тотальную замену ламп, а главное – долой проклятую привычку к очень горячей воде! За моими метаниями по квартире сочувственно наблюдала подруга из Парижа. Она сказала мне, что готова купить для нас во Франции такой специальный бойлер, который греет воду только ночью, потому что ночью электричество дешевле, а также греет ее не до кипятка, как у нас, а до требующейся для душа температуры, только таким там и пользуются. Дала еще пару дельных советов «от прижимистой парижанки». Просила не расстраиваться, философски заметила, что к этому неизбежно придет весь мир.

И тут я опомнилась. Надо же радоваться! Наконец-то я плачу за электричество достойно. На том и должна стоять будущая реформа ЖКХ, будь она неладна.

А подруга к случаю рассказала про своего странного парижского приятеля, который, находясь в жесткой политической оппозиции к властям, оплачивая свои счета, в знак протеста каждый раз принципиально недоплачивает один сантим, то есть примерно одну копейку. После чего получает квитанцию, извещающую его о недоплате и присуждающую штраф (который, кстати, может достигать изначальной суммы счета). Он и штраф сразу выплачивает, скрупулезно удерживая один сантим. Получает следующее извещение о штрафе за недоплату по штрафу за недоплату по счету. И так далее. И так много лет. У него дома столько коробок с этими квитанциями, что скоро они займут целую комнату в его квартире. Так он сводит с ума компьютерную систему парижского «Мосэнерго». «А в чем прикол?» – спросила я. «Он получает от этого извращенное протестное удовольствие», – ответила подруга. « А где конец истории?» – спросила я. «А конца нет», – печально ответила она.

Конец.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU