Оригинал материала
Столыпин как миф
Миф о Петре Аркадьевиче Столыпине как о несостоявшемся спасителе России возник после революции и Гражданской войны в эмигрантских кругах и теплился на обочине общественного сознания, пока Александр Исаевич Солженицын не раздул его в национал-патриотический факел. На крыльях всемирной славы нобелевского лауреата миф влетел, как баллистическая ракета, в самую гущу бурлящей и кипящей в перестройке пока еще советской России. Сейчас, когда те страсти улеглись и волнуют нас совсем другие, миф вернулся туда, где дожидался своего часа, - на обочину.
Так все-таки кем же был не мифический, а исторический Столыпин: "обер-вешателем", по определению Ленина, или преобразователем России, по определению Солженицына? Впервые потомок древнего рода заставил заговорить о себе в Царском Селе (резиденции императора) после беспощадного подавления крестьянских волнений во вверенной ему Саратовской губернии. Он тогда не остановился перед тем, чтобы бросить против бунтовщиков казацкие полки. После столыпинской новации казаки стали карателями, что обернулось им геноцидом в Гражданскую войну.
Второй новацией Столыпина стал чрезвычайный закон о введении скорострельных военно-полевых судов, подписанный императором 19 августа 1906 года. Столыпин стал к тому времени уже председателем Совета министров с сохранением должности министра внутренних дел. Согласно положению, суд проходил не менее чем через двое суток после ареста подозреваемых. Ни о каком следствии, естественно, не могло быть и речи. Это был прообраз будущих сталинских "троек". В состав суда входили строевые офицеры, а юристы, включая военных(!), вообще к рассмотрению дел не допускались. То был даже не Шемякин суд, а полнейшее беззаконие, надругательство над правосудием. Только за первые 8 месяцев действия закона от 19 августа 1906 года было повешено 1100 человек - и это в стране, где прежде смертная казнь применялась раз в несколько лет, а в июне 1906-го II Государственная дума перед своим роспуском (которым она, кстати, была обязана Столыпину) и вовсе отменила высшую меру наказания, с чем Николая, как самого гуманного в мире монарха, поздравляла вся Европа. Увы, это отнюдь не усмирило Россию. Болезнь была лишь загнана внутрь, но вырвалась наружу через какую-то пару лет.
Ничего не получилось у Столыпина и с преобразованием деревни. Он добился лишь свободного выхода крестьян из общины, которая и без того дышала на ладан. Политика Столыпина в аграрном вопросе сводилась к тому, чтобы идти навстречу крестьянам до тех пор, пока это не ущемляло интересов крупных землевладельцев. О принудительном выкупе помещичьей земли, что Витте считал становым хребтом аграрной реформы, Столыпин и слышать не желал.
Реформаторский путь Столыпина потерпел крах потому, что он хотел провести экономические преобразования вне демократических перемен, не затрагивая самодержавный строй и его основу - помещичье землевладение и централизованную бюрократическую систему. Легче было скрестить ужа с ежом.
13.09.2006 Материал опубликован в "Газете" №166 от 14.09.2006г.