Трагедия по—техасски

Выход энергетики в предпринимательский бизнес дорого обошелся американскому фондовому рынку В понедельник американская Фемида вынесла приговор бывшему топ-менеджеру компании Enron Джеффри Скиллингу. Закончился самый крупный в истории США скандал, связанный с корпоративными финансовыми преступлениями.

Жилищно-коммунальное хозяйство всегда было самым скучным и невероятно предсказуемым бизнесом. Даже в США, где компании представлявшие эти услуги, были частными. В мире жестко регулируемых тарифов и согласованных инвестиционных программ не было места для настоящих предпринимательских решений. Акционерами компаний, предоставляющих коммунальные услуги, были, как правило, очень консервативные инвесторы, которых удовлетворяла весьма умеренная доходность. Взамен им гарантировались безопасность и спокойствие. По мнению фондового сообщества, акции таких компаний, по сути, представляли собой облигации с той лишь разницей, что их стоимость корректировалась в расчете на переоценку основных фондов компаний.

Но это ситуация радикально изменилась в 90-е годы прошлого века, когда американские власти решили создать настоящий конкурентный рынок электроэнергии в стране.

Восстание жилкомхоза

Идею поддерживали сами компании, которые намеревались стать настоящими рыночными игроками. Возглавляла движение бизнеса к рынку компания Enron. Сама фирма была создана еще в 1985 году в результате слияния Houston Natural Gas с компанией InterNorth. Организовал сделку Кеннет Лей. Он же стал исполнительным директором новой компании, которая с самого начала отличалась довольно высокими темпами роста. Последний обеспечивался торговыми операциями: компания покупала и продавала природный газ и электроэнергию. Именно поэтому трейдинг стал платформой дальнейшей экспансии компании.

Сфера ее бизнес-интересов расширилась - она взялась за торговлю нефтью, участвовала в энергетических проектах за рубежом, занялась инфраструктурой, коммунальными услугами, торговлей в интернете.

Своими достижениями компания была во многом обязана новаторским идеям выпускника Гарвардского университета, бывшего консультанта McKinsey Джеффри Скиллинга. Он пришел в компанию в 1990 году.

В начале своей деятельности из-за волатильности цен на газ Enron, как и большинство американских компаний на рынке, нередко показывала неровные финансовые результаты. Скиллинг же предложил создать «банк газа», в котором Enron отводилось место посредника - компания должна была заключать фьючерсные контракты, сводя вместе интересы покупателей газа, которые стремились к сохранению текущих цен для будущих поставок, и газодобытчиков, получающих гарантии, что их газ найдет своих потребителей и будет выкуплен. Поскольку Enron получала доступ к коммерческой информации, ей был гарантирован доход от каждой сделки. Идея Скиллинга оказалась успешной.

Джеффри мечтал о том, чтобы его компания превратилась в энергетический холдинг с доходностью не менее 15% в год, и стремился сделать все, чтобы об этих планах узнали все участники рынка.

Позднее Скиллинг создал Enron Energy Services и Enron Broadband, чтобы перенести опыт компании на энергетическом рынке в другие области. Он существенно расширил ассортимент товаров, которыми торговала компания. Теперь среди них были продукты нефтехимии, деревообработки, сталь, вода. Еще компания предоставляла услуги по транспортировке сжиженного природного газа, нефти, а также по управлению рисками. Надо сказать, что Скиллинг преуспел: журнал Fortune шесть лет подряд, с 1996 по 2001 год, называл Enron «самой инновационной компанией Америки».

Вверх по лестнице, ведущей вниз

С самого начала репутацию Enron портили слухи о взятках и политическом давлении, к которым прибегали ее менеджеры для получения контрактов в Центральной и Южной Америке, Африке и на Филиппинах. Особые нарекания вызвал контракт на $3 млрд c индийской государственной Maharashtra State Electricity Board. Сообщалось, что для его подписания Enron использовала политические связи с администрациями Клинтона и Буша. А такие связи у компании были: работая над одним из своих нефтяных проектов, Enron стала партнером компании Spectrum 7, исполнительным директором которой был Джордж Буш-младший, сын Буша-старшего, который в то время занимал пост вице-президента США.

В 1988 году аудиторы Arthur Andersen Давид Войтек и Джон Бирд обнаружили банковские документы, свидетельствующие о том, что со счетов Enron были переведены миллионы долларов на личные счета неких Луи Борге и Томаса Мастроени. Эти люди имели доступ к лидерам Саудовской Аравии и Кувейта и обладали важной инсайдерской информацией о решениях ОПЕК. Как потом выяснилось, эти данные помогали Enron более успешно торговать нефтью и нефтепродуктами. Хотя оба аудитора доложили обо всем главе компании Кеннету Лею, никаких последствий их «открытие» не имело.

Позднее аудиторы накопили достаточно информации, чтобы доказать, что Борге и Мастроени были высокооплачиваемыми инсайдерами. Аудиторы получили банковские документы, свидетельствующие о многочисленных тайных операциях по переводу денег, хотя в финансовой отчетности компании об этом ничего не говорилось. Однако Борге и Мастроени приносили компании десятки миллионов долларов, и занимавший в то время пост финансового директора Кейт Керн дал понять аудиторам, что доходы, которые приносила эта парочка, были для него важнее, чем соблюдение закона, а на их «проступки» он советовал закрыть глаза. Когда власти начали расследование обстоятельств краха Enron, аудиторскую компанию Arthur Andersen лишили лицензии на профильную деятельность.

Спецпроекты

Атмосферу вседозволенности почувствовал и новый финансовый директор Эндрю Фастоу. Под его руководством в компании появилось множество так называемых SPV - special purpose vehicles, компаний для финансирования спецпроектов.

Главным проектом Enron, как выяснили последующие расследования, была продажа будущих доходов компании этим "дочкам". Специальные компании расплачивались за эти будущие поставки "живыми деньгами", которые Enron приходовала в бухгалтерских книгах как настоящие доходы.

Но в балансе не было указано, что эти компании в реальности полностью контролируются самим Фастоу, который выступал в этот момент в двух лицах - и как финдиректор крупнейшей корпорации, и как "просто" директор финансовой структуры. Это обстоятельство играло решающую роль в переговорах с банками, которые безоговорочно финансировали "спецпроекты". Ко всему прочему в качестве залога по кредитам использовались акции самой Enron. В итоге получалось, что компания сама покупала свою будущую продукцию за счет кредитных денег. "Секрет" схемы заключался в том, что появление новых доходов в финансовых отчетах корпорации вызывало более чем пропорциональный рост стоимости акций самой компании. Основным условием работы всего механизма был небывалый взлет фондового рынка в конце 1990-х годов в США. Инвесторы сметали с рынка все, что приносило хоть какие-то доходы, не особо вникая в детали.

Но такая обстановка не меняла сути дела. Энергетическая компания, по существу, превратилась в настоящий хедж-фонд, подозрительно смахивающий на банальную финансовую пирамиду (в Штатах, где такие пирамиды и были изобретены, они имеют название "Игры Понци").

С каждым кварталом бухгалтерам приходилось показывать все более далекие от истины цифры. Пружина сжималась все туже, но за каждую операцию по перекладыванию денег из одного кармана компании в другой Фастоу получал неплохие комиссионные.

В августе 2000 года стоимость акций «голубой фишки» Enron выросла до $90. Капитализация компании составляла $60 млрд. Она вошла в список 100 лучших американских компаний по версии журнала Fortune. Инвесторы расхватывали акции Enron как горячие пирожки - отдача на инвестиции составляла 86%. И только топ-менеджеры компании, знавшие об истинном положении дел, потихоньку начали продавать свои акции на рынке.

Сэйлз-аналитики

Уже после того как вся история с компанией вскрылась, очень быстро стало ясно: большинство банкиров неплохо знали о том, что в реальности представляет собой бизнес Enron. Но они финансировали проекты компании за высокие комиссионные. А аналитики этих банков за часть этих комиссионных писали аналитические исследования "на заданную тему".

В аналитической записке Jefferies от 19 сентября 1997 года, в которой приводились первые результаты либерализации рынка электроэнергии в США, говорилось: «Enron Corp. - лучшая компания, которая может воспользоваться преимуществами либерализации рынка электроэнергии на уровне розничных продаж. Компания имела успех на оптовых рынках, в ней работают опытные в вопросах маркетинга менеджеры, к тому же она принимала участие в создании общенациональной инфраструктуры. С нашей точки зрения, Enron - единственная компания, которая в состоянии заставить работать рынок электроэнергии и газа Европы, стоимостной объем которого оценивается в $300 млрд. Темпы роста компании после завершения переходного периода должны вырасти до 15% в год и превысить этот показатель в последующие 3-5 лет в зависимости от успехов в реализации ее стратегии по розничной торговле».

Особенно хвалили аналитики ее низкие операционные расходы и стремление диверсифицировать бизнес. Вот, например, что писали эксперты Brown Brothers Harriman & Co. в докладе от 8 октября 1998 года: «Компания сочетает крайне низкие операционные расходы с попытками развивать бизнес по всему миру. Диверсифицированные операции компании позволяют перенаправлять денежные потоки, генерированные на территории США, в международные проекты с более высокими перспективами доходности, что, с нашей точки зрения, создает оптимальное соотношение между рисками и доходностью».

15 сентября 2000 года, когда махинации Фастоу уже выходили из-под контроля, Deutsche Bank в своем отчете называет компанию «образцом ведения бизнеса». «Enron - хорошо управляемая, диверсифицированная энергетическая компания, которая достигает успеха практически во всех сферах бизнеса, где начинает работать, - писали аналитики банка. - Председатель совета директоров и исполнительный директор Кеннет Лей и президент Джефф Скиллинг возглавили динамичную и склонную к инновациям команду, которая из регионального поставщика газа превратилась в глобальную энергокомпанию. Enron была пионером, совершившим революцию в торговле природным газом и электроэнергией. Теперь она берется за телекоммуникации и интернет». Deutsche Bank с завидным упорством выносил рекомендацию «покупать» и считал, что справедливой ценой для Enron будет $100 за акцию.

Все пропало

Проблемы Enron нарастали по мере охлаждения фондового рынка США. В августе 2001 года акции Enron торговались уже по $42, но Кеннет Лей, к тому времени продавший свои акции, регулярно появлялся перед инвесторами и аналитиками, успокаивая рынок и заверяя, что у Enron все в порядке. В октябре стоимость акций снизилась до $15, хотя по-прежнему находились желающие их купить.

Enron подал документы на банкротство 30 ноября 2001 года. В 10.30 утра, когда эта новость облетела рынки, началась паника, и стоимость акций Enron упала ниже доллара. Это было второе самое крупное банкротство в истории США. Четыре тысячи сотрудников компании лишились работы, потери инвесторов исчислялись миллиардами.

Позднее Кеннету Лею предъявили обвинение в том, что он к тому моменту продал акций на $70 млн, которые потратил для расчетов по кредитам. Акции стоимостью еще $20 млн он продал на открытом рынке. Его жена Линда также обвинялась в том, что 28 ноября продала акции Enron на сумму $1,2 млн. Впрочем, деньгами она так и не смогла воспользоваться: по предварительной договоренности большая часть из них ушла на счета благотворительных организаций.

Загадка Лея

Кеннет Лей остается самой загадочной фигурой в деле Enron. До самого конца он не признал себя виновным, утверждая, что его подставили подчиненные. Он говорил, что его компания была в хорошей форме, но ей сильно повредили многочисленные статьи, появившиеся в прессе по поводу Эндрю Фастоу.

Американские журналисты до сих пор гадают, кем он был: бесконечно наивным человеком, для которого было невыносимо видеть, как гибнет дело его жизни, или же ловким дельцом? Но образ мечтателя несколько померк во время судебного разбирательства, когда он позволил себе резко отвечать на вопросы обвинителей и даже вступил в перепалку с собственным адвокатом.

Даже его смерть оставила много вопросов. Примерно через месяц после того, как его признали виновным, Лей умер от сердечного приступа. Был ли инфаркт истинной причиной его гибели, никто разбираться не захотел, ведь его смерть оказалась на руку многим. С его уходом не только исчезал главный свидетель по делу многих других менеджеров Enron, но и появлялась возможность свалить на него всю вину. Однако приговор Кеннету Лею так и не был вынесен. Судья Сим Лейк объяснил это тем, что Лей уже не сможет его обжаловать.

Кто крайний?

В понедельник, 23 октября, федеральный суд города Хьюстона приговорил бывшего президента Enron 52-летнего Джеффри Скиллинга к 24 годам и 4 месяцам тюремного заключения. Среди всех топ-менеджеров он явно оказался крайним.

Как выяснилось за время почти четырехмесячного судебного разбирательства, мотивация у менеджеров Enron (к суду было привлечено в общей сложности 15 человек) была различной. Эндрю Фастоу, например, склонного к авантюрам и известного своим поверхностным нравом, заставляла действовать перспектива быстрого обогащения. А вот Скиллинг пошел на мошенничество, потому что был слишком гордым, чтобы признаться, что его новации привели к краху.

Эксперты называют Эндрю Фастоу главным зачинщиком махинаций в компании. На это же указывал в своих показаниях Кеннет Лей. Среди предъявленных Фастоу 98 обвинений значились мошенничество, заговор, инсайдерская торговля, отмывание денег. Финансовый гуру одним из первых признал себя виновным и рассказал следователям, как он прятал растущий долг компании, «рисовал» в отчетности растущую прибыль и получал за это комиссионные. Он передал властям почти $30 млн в виде наличных и собственности, за что получил весьма умеренный срок - шесть лет.

В декабре 2005 года признал себя виновным в махинациях с акциями компании бывший главный бухгалтер Enron Ричард Кози. Им, как и Фастоу, руководила жадность. Вслед за финдиректором он стал активно сотрудничать со следствием, и, хотя получил 10-летний срок, судья согласился уменьшить его до 7 лет. Если обвинители будут довольны поведением Кози, то судья сократит срок до 5 лет.

Признали свою вину и другие сотрудники компании. И лишь Лей и Скиллинг упорно отказывались признать себя виновными. Как написала The Wall Street Journal, приговор Скиллингу «вызвал на Уолл-стрит неожиданное чувство коллективной симпатии». При этом в профессиональном сообществе никто не отрицал его роли в обмане инвесторов. «Фотографии Скиллинга на многочисленных презентациях, где он с указкой в руках поясняет диаграммы и прогнозирует увеличение цены акций компании, забыть трудно», - пишет газета.

Однако у профессионалов все же осталось чувство, что Скиллингу пришлось взять на себя большую часть обвинений. По крайней мере Фастоу удивительно быстро понял, что с властями сотрудничать выгодно, и не замедлил пригвоздить к позорному столбу Лея и Скиллинга.

Любопытно, что судья Лейк при вынесении приговора Скиллингу отказался применить более строгие поправки в законодательство, принятые в 2001 году в связи с борьбой с корпоративными преступлениями. Скиллингу грозил срок 30 лет и 5 месяцев, но судья дал лишь 24 года и 4 месяца, к тому же он уменьшил сумму, которую Скиллингу предстоит выплатить всем акционерам и тем, кто пострадал от краха Enron. Из его состояния в $60 млн жертвам уйдет лишь $45 млн. Сделано и некоторое послабление в режиме: Скиллинг намерен обжаловать решение суда, и ему разрешили дожидаться судебного решения под домашним арестом в Хьюстоне.

И все-таки полученный им срок подразумевает, что злодеяния Скиллинга для общества оказались в четыре раза серьезнее, чем деяния Фастоу, который получал личную выгоду от искажения финансовых отчетов Enron в объемах, которые и не снились его начальнику. «Конечно, Скиллинг заслуживает того, чтобы сесть за решетку, но вынесенный приговор выглядит несправедливо суровым», - заключает газета.

Понять-простить

Участники американского финансового рынка не слишком оплакивают Enron. Уж очень большой ущерб нанесли его дела доверию инвесторов. Но большинство жалеют основных участников дела (за понятным исключением самого Фастоу, который так и останется для большинства простым предателем). А многие и просто сетуют: такова уж судьба многих пионеров рынка - оказаться непонятыми.

26.10.2006 / ГАЛИНА АНТОНОВА, АЛЕКСЕЙ ТИХОНОВ Материал опубликован в "Газете" №197 от 27.10.2006г.