О тех, кто упал с помидора

НОВОГОДНИЕ торжества стали большим подарком патриотам, грезящим об особом пути России. ТВ показал родимые стежки-дорожки, по которым мы, тяжело дыша, переваливаемся в третье тысячелетие. Мир встречал 2000 год планетарным 24-часовым телешоу в прямом эфире. Мы сгрудились вокруг лучины, именуемой "Голубым огоньком", - этой последней стадии русской телевизионной соборности, за пределы которой мы даже не пытаемся выйти. Зрители всех континентов перемещались от страны к стране, с востока на запад. Мы же встречали Новый год за судьбоносным салатом оливье в "Старой квартире". Колбасные шутки, советское шампанское, памятникоподобный Кобзон... Какое нам дело, понимаешь, до феерической Эйфелевой башни, искрящейся в это самое время мириадами огней? Нам подавай туалет на 24 персоны да велосипед на стене. Век минул, а мы так и не сподобились разобраться: что же в "Старой квартире" вызывает умильное слюнотечение - то ли персональная молодость, то ли коллективный рай? Земляне, окрыленные в роковую ночь всяческими надеждами, переносились с тихоокеанского острова Тонго в новозеландский Веллингтон. А сопутствовали им в путешествии лучшие мировые коллективы и исполнители. Мы же, уныло вперившись в экран, только и видели, как раскаленная магма, застывшая, кажется, на века в образах Аллегровой и Крутого, перетекает с канала на канал. Пусть там какой-нибудь Жан-Мишель Жарр исполняет свою мега-оперу вблизи пирамиды Хеопса. А мы свою Наташу Королеву ни на каких египетских сфинксов не променяем. И остров Ява нам не указ. Ну и что с того, что вокруг буддийского храма Боробудур бушуют факельные шествия, гремят барабаны, шелестят театры теней? А что, наши традиции хуже? У нас любой праздник покоится на двух китах - попса и юмористы. Пусть Боробудур завидует. Ведь у него нет ни Евдокимова, ни Задорнова, ни Шифрина, ни Петросяна, ни Хазанова. А у нас только они и есть в праздники. Они да еще Регина Дубовицкая. Главная аншлагщица страны прямо-таки зашлась от смеха, прочитав зрительскую записку: скажите, авторы миниатюр Трушкин и Коклюшкин - родственники или просто однофамильцы? Ничего смешного. Поди отличи, ведь они сплелись вокруг бичевания отдельных недостатков, как серп и молот - в едином стилистическом порыве. Зато исполнители иногда пугают вспышками яркой индивидуальности. Вот, скажем, симпатичный Шифрин взял да и заголосил дурным голосом "Широка страна моя родная". И тему своего бенефиса выбрал до коликов потешную: защитим, мол, товарищей и посмеемся над господами. То ли тема мобилизовала всю имеющуюся пошлость в организме товарища Шифрина, то ли еще какая причина имеется, только больно уж бесталанное вышло шоу. Переключилась на Евдокимова. Этот деревенский стихийный философ тоже способен умучить зрителя своими монологами длиною в жизнь. Зато он постиг ментальность загадочной русской души. Все беды его героя оттого, что он регулярно падает с помидора. Другие вот встречают 31 декабря на высоченной горе Аконкагуа, что на границе Чили и Аргентины, и ничего, целы. А мы как в собственном шестисоточном огороде взойдем на помидор, так непременно с него и свалимся... Мелочь, казалось бы, ан нет. Падение с помидора кардинально меняет угол зрения. Мировое сообщество ахнуло от телевозможности соединить хотя бы в течение суток пространство и время. Нас же так потрясло добровольное отречение Ельцина, что мы едва ли и вовсе не забыли о приходе Нового года. Оно, конечно, отставка президента в наших широтах событие чрезвычайное, могущее запросто переменить пространство и отменить время. Мы и сами об этом догадываемся, а тут еще и Евгений Киселев нас застращал. С готовностью вечного отличника за несколько часов до магической полуночи показал фильм о Ельцине "Президент Всея Руси". Даром что картина сырая, плохо смонтирована, зато какова скорость реакции! Тут дорого яичко ко Христову дню. Кстати, телеотображение Рождества Христова тоже продемонстрировало нашу отдельность от всех. Мы ведь теперь даже праздничное богослужение в Храме Христа Спасителя смотрим отнюдь не из стремления причаститься к таинству. Так в брежневские времена пикейные жилеты изучали тексты некрологов на венценосных особ. По наличию и месту той или иной фамилии в списке скорбящих производились довольно точные прогнозы о будущих назначениях. Ныне эти важные функции целиком отошли к религиозным праздникам. "Конфигурация" главных политических персон на литургии весьма красноречиво свидетельствует о новой расстановке сил на языческом олимпе. Даже Вифлеем в трепетные мгновения рождения Спасителя нам показали как-то странно. Собственно, Вифлеема мы и не увидели. Операторов все больше волновала не грандиозность происходящего, а крупные планы Бориса Николаевича: то он засыпает, то душит в объятиях высших церковных иерархов, то норовит упасть в плотной толпе. Дико смотрелись и остальные эсэнгэшные президенты - никто из них не осенился крестным знамением на пороге Храма: не для того, видать, на святую землю припожаловали, чтобы грехи замаливать. В нашей неустанно духовно возрождающейся стране политическая целесообразность - превыше всего. Вот и в Рождество Христово, под прикрытием чудесного праздника, в эфир без предварительного объявления запускаются два больших концертах. На РТР он посвящен Геннадию Селезневу, на ТВЦ - Борису Громову. Нет, это не новые имена Бога. Речь идет о претендентах на пост губернатора Подмосковья. А пост сей ныне - главное ристалище федеральной и столичной властей. Впрочем, что и как ни показало бы ТВ в этот день, зрители одной шестой не изменят своих убеждений: главное событие 7 января - не рождение Христа, а "Рождественские встречи" Аллы Пугачевой. Они идут четыре часа в лучшее эфирное время. А нынешнее представление и вовсе особое - оно имело место в новом загородном доме царствующей четы Пугачевой-Киркорова. Да мы готовы не только весь мир с их планетарными развлекаловками, но и родину продать, лишь бы Алле и Филе было хорошо. Одним словом, в начале января мы снова пошли своим путем. Вспоминаю выступление Романа Карцева, человека фантастически одаренного и, к счастью, не признанного нашим ТВ в ряду главных юмористов страны. Любимый герой карцевских рассказов - администратор одесской филармонии Дмитрий Козак. Он же главный исторический материалист эпохи. Главнее Зюганова и даже Селезнева. Он часто интересовался у райкомовских начальников: "Учение Маркса вечно?" "Вечно", - неизменно подтверждали начальники. "Ну, так я еще успею", - отвечал Дмитрий Михайлович. Судя по новогодним телевизионным торжествам, мы к третьему тысячелетию относимся так же, как Козак к учению Маркса...

Мир встречал 2000 год планетарным 24-часовым телешоу в прямом эфире. Мы сгрудились вокруг лучины, именуемой "Голубым огоньком", - этой последней стадии русской телевизионной соборности, за пределы которой мы даже не пытаемся выйти.

Зрители всех континентов перемещались от страны к стране, с востока на запад. Мы же встречали Новый год за судьбоносным салатом оливье в "Старой квартире". Колбасные шутки, советское шампанское, памятникоподобный Кобзон... Какое нам дело, понимаешь, до феерической Эйфелевой башни, искрящейся в это самое время мириадами огней? Нам подавай туалет на 24 персоны да велосипед на стене. Век минул, а мы так и не сподобились разобраться: что же в "Старой квартире" вызывает умильное слюнотечение - то ли персональная молодость, то ли коллективный рай?

Земляне, окрыленные в роковую ночь всяческими надеждами, переносились с тихоокеанского острова Тонго в новозеландский Веллингтон. А сопутствовали им в путешествии лучшие мировые коллективы и исполнители. Мы же, уныло вперившись в экран, только и видели, как раскаленная магма, застывшая, кажется, на века в образах Аллегровой и Крутого, перетекает с канала на канал. Пусть там какой-нибудь Жан-Мишель Жарр исполняет свою мега-оперу вблизи пирамиды Хеопса. А мы свою Наташу Королеву ни на каких египетских сфинксов не променяем.

И остров Ява нам не указ. Ну и что с того, что вокруг буддийского храма Боробудур бушуют факельные шествия, гремят барабаны, шелестят театры теней? А что, наши традиции хуже? У нас любой праздник покоится на двух китах - попса и юмористы. Пусть Боробудур завидует. Ведь у него нет ни Евдокимова, ни Задорнова, ни Шифрина, ни Петросяна, ни Хазанова. А у нас только они и есть в праздники. Они да еще Регина Дубовицкая. Главная аншлагщица страны прямо-таки зашлась от смеха, прочитав зрительскую записку: скажите, авторы миниатюр Трушкин и Коклюшкин - родственники или просто однофамильцы? Ничего смешного. Поди отличи, ведь они сплелись вокруг бичевания отдельных недостатков, как серп и молот - в едином стилистическом порыве. Зато исполнители иногда пугают вспышками яркой индивидуальности. Вот, скажем, симпатичный Шифрин взял да и заголосил дурным голосом "Широка страна моя родная". И тему своего бенефиса выбрал до коликов потешную: защитим, мол, товарищей и посмеемся над господами. То ли тема мобилизовала всю имеющуюся пошлость в организме товарища Шифрина, то ли еще какая причина имеется, только больно уж бесталанное вышло шоу. Переключилась на Евдокимова. Этот деревенский стихийный философ тоже способен умучить зрителя своими монологами длиною в жизнь. Зато он постиг ментальность загадочной русской души. Все беды его героя оттого, что он регулярно падает с помидора. Другие вот встречают 31 декабря на высоченной горе Аконкагуа, что на границе Чили и Аргентины, и ничего, целы. А мы как в собственном шестисоточном огороде взойдем на помидор, так непременно с него и свалимся...

Мелочь, казалось бы, ан нет. Падение с помидора кардинально меняет угол зрения. Мировое сообщество ахнуло от телевозможности соединить хотя бы в течение суток пространство и время. Нас же так потрясло добровольное отречение Ельцина, что мы едва ли и вовсе не забыли о приходе Нового года. Оно, конечно, отставка президента в наших широтах событие чрезвычайное, могущее запросто переменить пространство и отменить время. Мы и сами об этом догадываемся, а тут еще и Евгений Киселев нас застращал. С готовностью вечного отличника за несколько часов до магической полуночи показал фильм о Ельцине "Президент Всея Руси". Даром что картина сырая, плохо смонтирована, зато какова скорость реакции! Тут дорого яичко ко Христову дню.

Кстати, телеотображение Рождества Христова тоже продемонстрировало нашу отдельность от всех. Мы ведь теперь даже праздничное богослужение в Храме Христа Спасителя смотрим отнюдь не из стремления причаститься к таинству. Так в брежневские времена пикейные жилеты изучали тексты некрологов на венценосных особ. По наличию и месту той или иной фамилии в списке скорбящих производились довольно точные прогнозы о будущих назначениях. Ныне эти важные функции целиком отошли к религиозным праздникам. "Конфигурация" главных политических персон на литургии весьма красноречиво свидетельствует о новой расстановке сил на языческом олимпе.

Даже Вифлеем в трепетные мгновения рождения Спасителя нам показали как-то странно. Собственно, Вифлеема мы и не увидели. Операторов все больше волновала не грандиозность происходящего, а крупные планы Бориса Николаевича: то он засыпает, то душит в объятиях высших церковных иерархов, то норовит упасть в плотной толпе. Дико смотрелись и остальные эсэнгэшные президенты - никто из них не осенился крестным знамением на пороге Храма: не для того, видать, на святую землю припожаловали, чтобы грехи замаливать.

В нашей неустанно духовно возрождающейся стране политическая целесообразность - превыше всего. Вот и в Рождество Христово, под прикрытием чудесного праздника, в эфир без предварительного объявления запускаются два больших концертах. На РТР он посвящен Геннадию Селезневу, на ТВЦ - Борису Громову. Нет, это не новые имена Бога. Речь идет о претендентах на пост губернатора Подмосковья. А пост сей ныне - главное ристалище федеральной и столичной властей.

Впрочем, что и как ни показало бы ТВ в этот день, зрители одной шестой не изменят своих убеждений: главное событие 7 января - не рождение Христа, а "Рождественские встречи" Аллы Пугачевой. Они идут четыре часа в лучшее эфирное время. А нынешнее представление и вовсе особое - оно имело место в новом загородном доме царствующей четы Пугачевой-Киркорова. Да мы готовы не только весь мир с их планетарными развлекаловками, но и родину продать, лишь бы Алле и Филе было хорошо.

Одним словом, в начале января мы снова пошли своим путем. Вспоминаю выступление Романа Карцева, человека фантастически одаренного и, к счастью, не признанного нашим ТВ в ряду главных юмористов страны. Любимый герой карцевских рассказов - администратор одесской филармонии Дмитрий Козак. Он же главный исторический материалист эпохи. Главнее Зюганова и даже Селезнева. Он часто интересовался у райкомовских начальников: "Учение Маркса вечно?" "Вечно", - неизменно подтверждали начальники. "Ну, так я еще успею", - отвечал Дмитрий Михайлович.

Судя по новогодним телевизионным торжествам, мы к третьему тысячелетию относимся так же, как Козак к учению Маркса...