Достучаться до Лубянки:

24 апреля 2001 года Верховный Суд РФ рассмотрел иск Общероссийского общественного движения «За права человека» к ФСБ и Минюсту. Требование истца – отменить как незаконный пункт 3(1) «Инструкции о порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан в органах Федеральной службы безопасности». (Утверждена Приказом ФСБ № 613 от 04.12.2000 г. и зарегистрирована Минюстом 09.01.2001 г. за № 2521). Тогда, в апреле, Верховный Суд занял сторону Лубянки. 12 июля ВС будет рассматривать кассационную жалобу движения «За права человека». И если он не изменит своего апрельского решения, то анонимное доносительство станет на законных основаниях фактом общественной жизни.

Анонимка – испытанное оружие любого тоталитарного общества. Я мог бы рассказать коротенькую историю о том, как отменялись анонимные доносы.

Работая в обкоме партии, в отделе школ и вузов, а потом инструктором в ЦК КПСС, мне приходилось ежедневно прочитывать и рассылать на места от 40 до 60 анонимок. В других отделах, особенно в отделе административных органов, который курировал все силовые ведомства – КГБ, Министерство внутренних дел, прокуратуру, Верховный Суд и т.д. – анонимок было во сто крат больше.

На меня эти доносы производили жуткое впечатление – они ломали судьбы людей. Причем очень часто наветы использовались для раскручивания целых кампаний, если нужно кого-то скомпрометировать, например. Ведь анонимки пишут либо люди непорядочные, больные, либо это организованная спецслужбами, политически направленная акция.

Причем очень часто это дело подавалось в упрощенном виде, как бы от рабочих и крестьян, от простых трудящихся. На самом деле доносы писали вполне грамотные люди. Но поскольку тогда насаждался миф о пролетариате и крестьянстве как о главной движущей силе общества, то все и подавалось от имени этих двух классов – смотрите, как активно трудовой народ участвует в делах государства.

В конце 1985 года я начал борьбу с доносительством. А 2 февраля 1988 года Президиум Верховного Совета СССР запретил принимать анонимные обращения в госорганы. Но этому предшествовала целая эпопея.

Я написал в Политбюро записку о вредности и недопустимости рассмотрения анонимок в условиях демократизации. Руководство КГБ выступило против. И по моей записке не было принято никакого решения.

Тогда я уговорил подписать вторую записку Валерия Ивановича Болдина, помощника Генерального секретаря ЦК КПСС. В то время мы с ним были в нормальных отношениях. К записке отнеслись уже внимательнее, но снова зарубили, и опять из-за вмешательства Комитета госбезопасности. Лубянка возражала: мол, анонимные доносы помогают следствию распутывать уголовные дела. Хотя на самом-то деле КГБ культивировал стукачество для сохранения политического влияния на общество. Это был рычаг давления, источник информации о «неблагонадежных».

Тогда мы уговорили секретаря ЦК Георгия Петровича Разумовского и подписали очередную записку уже втроем. Только после этого было принято «антианонимное» решение Политбюро, которое и оформили через Президиум Верховного Совета.

Но если посмотреть из прошлого на день сегодняшний, меня эти игры с инструкциями волнуют и тревожат вот еще с какой точки зрения: дело в том, что при сталинском фашистском режиме, который, как известно, создал хорошо организованное полицейское государство, 75–80 процентов граждан сидели в тюрьме или были расстреляны по анонимным доносам снизу. И только 20 процентов – по инициативе сверху. Я изучил тысячи дел репрессированных. Представьте себе подшитый к делу тетрадный листочек. Аноним сообщает, что слышал вчера от такого-то плохие слова о товарище Сталине. Какие – не уточняется. В этот же день человека арестовывают, в этот же день заседает тройка, в этот же день его приговаривают к расстрелу, в этот же день расстреливают. И все это умещается на одной страничке.

Конечно, мне могут возразить: и в других государствах было подобное. Но в других государствах, за исключением фашистских, доносительство не оформлялось законодательно, не поощрялось. У нас же поощрялось, люди сразу видели «результаты»: одного расстреляли, другого посадили...

Вообще говоря, чтобы получить полное впечатление об этой мерзопакости, надо прочитать эти анонимки. Но их не дают печатать. Архивы ФСБ, МВД, прокуратуры в этой части по-прежнему закрыты для общественности.

Главная преграда перед доносительством – открытое, гражданское общество, а его в России нет. Поэтому так и тревожит сегодняшний день. Поэтому-то в кабинетах Лубянки с легкостью сочиняются инструкции, угрожающие правам граждан. Чекисты думают, что им так легче будет работать. Не надо платить агентуре, например. Раньше в каждой студенческой группе – по агенту, проректор – обязательно из КГБ. Большой громоздкий аппарат. Сейчас «аппаратом» может стать вся страна, а затрат никаких... Это люди из прошлого... Нет, не по возрасту – по складу ума. Они говорят: демократия – демократией, а порядок должен быть. Но порядок, установленный с помощью доносов, – это дорожка в полицейское государство. В связи с этим вот что необходимо отметить: фамилии авторов инструкции рано или поздно станут известны, и тогда им придется отвечать за свое «творчество». Неужели они историю забыли? Эти люди, как заметил Борис Слуцкий, бегут назад, но кричат – вперед! Бегут, ей-богу, не по дурости, а умышленно. Они в томлении внутреннем: вернуть бы власть, уж мы бы тут покомандовали.