Младшая Гедда

Спектакль Школы-студии МХТ "Гедда Габлер" в Центре имени Вс. Мейерхольда Репертуарные предпочтения режиссеров – удивительно тонкая материя, рациональному истолкованию поддающаяся с трудом. Хорошая пьеса может, никем не потревоженная, грустно пылиться годами на библиотечных полках, но затем по совершенно необъяснимым причинам в нее вдруг вцепятся сразу несколько пар режиссерских рук. Хороший способ поставить критика в тупик – спросить его: а почему, скажите на милость, драма Генрика Ибсена «Гедда Габлер» в последние несколько лет с таким упорством используется нашими начинающими режиссерами в учебных целях?

Судите сами. Четыре года назад именно эту пьесу выбрала для своего дебюта на малой сцене «Сатирикона» студентка Леонида Хейфеца Нина Чусова. В прошлом году в репертуар «Мастерской П. Фоменко» была включена «Гедда Габлер» в постановке Миндаугаса Карбаускиса – его дипломный гитисовский спектакль, слегка подправленный при переносе на профессиональную сцену. И вот, наконец, последняя из Гедд (или, если угодно, «младшая Гедда»), которая появилась на свет в Школе-студии МХТ. Режиссер – Ирина Керученко, ученица Камы Гинкаса. И если уж выбирать из этих трех «сестер», то лично я, пожалуй, предпочту Гедду младшенькую.

Старшая, чусовская, в исполнении Натальи Вдовиной, была бодра и весела, отличалась немотивированными эмоциональными реакциями и любила слушать песни Tiger Lilies в интерьерах IKEA. Кой черт этой жизнерадостной женщине пришло в голову стреляться, всем было решительно невдомек. Прошлогодняя Гедда Габлер в исполнении Натальи Курдюбовой была тихоня и хранила педантичную преданность эпохе декаданса: узкое длинное платье, утонченность, мундштук на отлете – все как полагается. Но, несмотря на сосредоточенность ее взгляда и вообще, как принято говорить, высокую постановочную культуру спектакля, следить за девушкой было, воля ваша, скучновато.

Сыгравшая ту же самую роль в новом спектакле Елена Лямина, в отличие от Вдовиной и Курдюбовой, пока не известна как актриса решительно никому, да и по своим талантам вряд ли в чем-то превосходит тех исполнительниц. Но убеждает она, благодаря грамотному режиссерскому разбору, гораздо сильнее. Ее Гедда такова, что, возможно, перед спектаклем есть смысл раздавать зрителям инструкцию по противопожарной безопасности – настолько испепеляющие и полные ненависти ко всем и вся взгляды она кидает. Гордая осанка, презрение не просто к филистерству, но вообще ко всякой житейской слабости, а в конечном итоге и к жизни как таковой — вот что определяет героиню этого спектакля. Властная дочь генерала Габлера, она имеет привычку играть людьми, словно оловянными солдатиками. Запросто может схватить кого-нибудь из человеческого племени, куда она оказалась занесена по какому-то недоразумению, хоть за нос, хоть за ухо, хоть за локон волос, рассеянно покрутить, а затем, когда надоест, резко оттолкнуть. При этом – ни одной внешне резкой интонации и идеально ледяное обхождение с окружающими.

Ирина Керученко выстроила кукольный дом наоборот. В отличие от ибсеновского «Кукольного дома», героиня не ощущает себя здесь игрушкой, а, напротив, считает всех и каждого своими игрушками, с которыми вправе развлекаться как хочет. Рано или поздно она должна покинуть эту свою «детскую», и то, что дом своего мужа, милейшего доктора Тесмана (Валентин Самохин), она ощущает лишь временным пристанищем, дополнительно подчеркнуто сценографией (художник - Мария Утробина, студентка Олега Шейнциса). Вся немудреная мебель, установленная в фойе Центра имени Вс. Мейерхольда, обернута по случаю переезда упаковочной бумагой, но ее никто толком так и не сдернет. Есть ли смысл устраиваться на новом месте, когда вот-вот грянет роковой выстрел?

13.11.2005 / Глеб Ситковский Материал опубликован в "Газете" №215 от 14.11.2005г.