Брачный крик аморала

На экранах — новый фильм Дэвида Маккензи о дамработнике "Бабник". Шотландский режиссер Дэвид Маккензи снимает красивое кино на грани порно, как ни странно, о мужчинах на грани нервного срыва после изрядной порции секса и, как правило, возле воды.

Его картины преимущественно мрачно красивы, все его герои, начиная от Эвана Макгрегора в " Молодом Адаме " и заканчивая Эштоном Катчером в " Бабнике " , отмечены какой-то небрежной, на воде же писаной красой. Маккензи неплохо понимает это обаятельное состояние мужской неопределенности, шаткого пребывания между пороком и чувствительностью, довольно характерное состояние современного городского жителя, не обремененного профессиональными заботами и трудовыми обязательствами. Идеальный герой Маккензи — бездельник.

И даже этому непревзойденному шотландскому барду, певцу неопределенных занятий, не всегда удается скрупулезно передать их, занятий, опять же неуловимое обаяние.

В " Бабнике " , пожалуй, не удалось. Этот фильм, разумеется, не топором голливудских однозначных ромкомов срублен.

И все же прелесть безделья, которой в полной мере способен наслаждаться персонаж Эштона Катчера, приобретает какой-то тлетворный оттенок. Это тот самый эротический вид удовольствия, который доставляет не столько приятная физическая близость с другим человеком, сколько само ощущение жизни. Тем не менее Ники, персонаж красивого Катчера, в реальности — молодого спутника Деми Мур, позволяет себе его промотать. Он — жиголо, наемный сексуальный работник, дающий обеспеченным женщинам иллюзию домашних радостей — от постели до кухонной плиты, — вдруг перестает ценить временность отношений и увесистость кредитки, их обеспечивающую, — ради чувств. Но, может быть, ради их новизны.

Ники встречает девушку, которая работает в смежной области. Внешне — Бемби, специализация — богатые мужики. Его захватывают неизведанные ощущения, неизведанные прежде всего своей остротой. Ники впервые в жизни задет, и это, видимо, дает повод назвать этот фильм комедией. Ну смешно же, в общем, дожить до скольких то там годов и ни разу не выйти из себя в хорошем смысле этого слова.

В последнее время все эти лощеные герои вроде Мэттью Макконахи, Бена Аффлека и, вот, Катчера теперь вызывают ощущение какой-то подделки. Будто они имитируют то, что со вкусом и страстью проживали их предшественники. В роли жиголо тут, конечно, вспоминается Ричард Гир. То, что было вдохновением для тех характеров, нынешним служит лишь образом жизни, не менее душным, чем офисный образ жизни для опытных клерков или заботы домохозяйки.

В общем, мозолью. Поэтому они нуждаются в какой-то отдушине вроде бескорыстной любви — она вносит в жизнь некоторое разнообразие, неоценимое в предсказуемой жизни городского обывателя без определенных занятий. Ники готов жениться, готов носить пиццу и жить даун-шифтером в Лос-Анджелесе, но самое интересное, что с ним может приключиться, — это отношения с жабой, поглощающей предложенных ей мышей с куда более искренней страстью и удовольствием, чем Ники и его дамы, переваривающие продукты жизнедеятельности друг друга.