Война закончена — потери растут

Прогремевшие на днях в Аргуне, Гудермесе, Урус-Мартане и Новогрозненском сразу несколько мощнейших взрывов, унесших жизни больше 30 милиционеров и военнослужащих, стали решающим подтверждением того факта, что война в Чечне... действительно закончилась. В ее классическом виде. И военачальники различных уровней вовсе не лукавят, когда заявляют об этом. Просто ситуация там и впрямь изменилась коренным образом по сравнению с многомесячным периодом, в течение которого Объединенная группировка федеральных сил последовательно поглощала территорию мятежной республики. ТЕПЕРЬ уже всем известно, что прямое и ожесточенное столкновение российских частей с большим скоплением боевиков под Сержень-Юртом произошло по чистой случайности. Одни, сумев разгромить основные формирования моджахедов, все ж осознают немалую опасность их оставшихся рассеянных групп, невозможность гоняться за каждой из них громоздкими полковыми колоннами, а потому свой контроль занятой территории осуществляют эпизодическими зачистками населенных пунктов и разведкой дорог. Другие, убедившись, что в открытом общевойсковом бою уже нет никаких шансов одолеть значительно превосходящего числом и технической мощью противника, делают ставку исключительно на засады и диверсии. Но вот напоролись друг на друга и схлестнулись лоб в лоб. Потери федеральных сил под Сержень-Юртом были в несколько раз меньше потерь боевиков. Однако ужас, испытанный от них во всех уголках страны, во много раз превзошел, скажем, ту горечь, которую вызвали оглашенные в эти дни данные о гибели в дорожно-транспортных происшествиях лишь за пять месяцев этого года 8073 россиян. Потому что отношение общества к смерти по глупости или по неосторожности никак несопоставимо с его остро болезненной реакцией даже на единичные, но вынужденные жертвы. Сделать пребывание в Чечне российских войск, милиции невыносимым для них самих и неприемлемым для всей страны - единственное, на что еще надеются боевики. В их окончательном отказе от непосредственного боевого сопротивления федералам и переходе к иным способам борьбы как раз и убедили водители-камикадзе, направившие чуть ли не одновременно пять тяжелых грузовиков с взрывчаткой на разные военные объекты. И, наверное, правы те, кто подобные действия называют актами отчаяния обреченных. «Фанатиков, готовых отдать свою жизнь за идеи ваххабизма, среди боевиков предостаточно, в основном это молодежь, прошедшая подготовку в лагерях Хаттаба и в центрах ваххабизма за рубежом», - утверждает бывший и.о. главы администрации Чечни Якуб Даниев. Российская силовая группировка, выполнявшая сугубо военные задачи, похоже, оказалась плохо приспособленной к такому повороту событий. Мировая практика терроризма преподнесла немало примеров, когда смертники-одиночки благополучно преодолевали кордоны самых крутых спецслужб. Чудовищные по силе взрывы они устраивали, не обязательно прорываясь к объектам своей атаки на громоздких грузовиках (хотя бывало и такое). Чаще несли заряд на себе. Так что задержание в Чечне 20 человек, якобы причастных к организации и проведению последних террористических актов, и как будто обнаруженный двор, где снаряжались взрывчаткой тяжелые «Уралы», отнюдь не дают гарантий, что броски камикадзе в дальнейшем станут маловероятными. Скорее наоборот. Сепаратисты убедились, что своей нынешней тактикой и впрямь могут крепко досаждать федералам. К тому же у них теперь среди соплеменников появился объект особо острой ненависти. Человек, старательно прикрываемый российскими военными и потому досягаемый разве что для внезапно прорвавшегося киллера-самоубийцы. Это - глава промосковской временной администрации Чечни Ахмад Кадыров. Практически одновременно с заходом в Гудермес двух заминированных грузовиков и с возникшими в разных районах перестрелками был открыт огонь по расположенному в городе дому Кадырова из проезжавших мимо на большой скорости «Жигулей». Хозяин в тот момент находился в другом месте, ничуть не пострадав. Но сама попытка наудачу «достать» его говорит о всерьез начавшейся охоте за бывшим муфтием Чечни, пошедшим на сотрудничество с федеральной властью и призывающим всех чеченцев прекратить «бессмысленное сопротивление российским войскам». Она началась сразу же, как в ряде населенных пунктов республики появились видеокассеты с записью обращения лидера сепаратистов Аслана Масхадова. В нем Кадыров назван «главным врагом чеченского народа за последние четыре века». И объявлено, что «заслуги сумевшего устранить его будут оценены народом выше, чем все подвиги чеченских бойцов во всех войнах за 400 лет». Трудно сказать, насколько эффективно федералы смогут предупреждать и пресекать действия, которые, в зависимости от сочувствия какой-либо из противостоящих сторон, разные обозреватели называют либо партизанскими, либо террористическими. Пока войска и милиция заблокировали дороги, закрыли входы и выходы крупных городов и населенных пунктов, фактически парализовав всякое движение во всей Чечне. Но в состоянии ли они контролировать безусловное подчинение им всего населения? Ведь заметных успехов в проведении именно спецопераций у федералов в последнее время почти нет. Да, по классическим оперативным канонам война на Северном Кавказе сегодня не ведется. И, быть может, теперь действия там федеральной группировки точнее, чем когда-либо прежде, соответствуют придуманному для них изначально определению - «контртеррористическая операция». Но это как раз и обнаруживает ошеломляющий парадокс: по сути, все пришло к тому, из-за чего и затевалось почти год назад. После многомесячных боев угроза терроризма на Северном Кавказе стала ничуть не меньше. Если не сказать, еще больше.

ТЕПЕРЬ уже всем известно, что прямое и ожесточенное столкновение российских частей с большим скоплением боевиков под Сержень-Юртом произошло по чистой случайности. Одни, сумев разгромить основные формирования моджахедов, все ж осознают немалую опасность их оставшихся рассеянных групп, невозможность гоняться за каждой из них громоздкими полковыми колоннами, а потому свой контроль занятой территории осуществляют эпизодическими зачистками населенных пунктов и разведкой дорог. Другие, убедившись, что в открытом общевойсковом бою уже нет никаких шансов одолеть значительно превосходящего числом и технической мощью противника, делают ставку исключительно на засады и диверсии. Но вот напоролись друг на друга и схлестнулись лоб в лоб.

Потери федеральных сил под Сержень-Юртом были в несколько раз меньше потерь боевиков. Однако ужас, испытанный от них во всех уголках страны, во много раз превзошел, скажем, ту горечь, которую вызвали оглашенные в эти дни данные о гибели в дорожно-транспортных происшествиях лишь за пять месяцев этого года 8073 россиян. Потому что отношение общества к смерти по глупости или по неосторожности никак несопоставимо с его остро болезненной реакцией даже на единичные, но вынужденные жертвы.

Сделать пребывание в Чечне российских войск, милиции невыносимым для них самих и неприемлемым для всей страны - единственное, на что еще надеются боевики. В их окончательном отказе от непосредственного боевого сопротивления федералам и переходе к иным способам борьбы как раз и убедили водители-камикадзе, направившие чуть ли не одновременно пять тяжелых грузовиков с взрывчаткой на разные военные объекты. И, наверное, правы те, кто подобные действия называют актами отчаяния обреченных. «Фанатиков, готовых отдать свою жизнь за идеи ваххабизма, среди боевиков предостаточно, в основном это молодежь, прошедшая подготовку в лагерях Хаттаба и в центрах ваххабизма за рубежом», - утверждает бывший и.о. главы администрации Чечни Якуб Даниев. Российская силовая группировка, выполнявшая сугубо военные задачи, похоже, оказалась плохо приспособленной к такому повороту событий.

Мировая практика терроризма преподнесла немало примеров, когда смертники-одиночки благополучно преодолевали кордоны самых крутых спецслужб. Чудовищные по силе взрывы они устраивали, не обязательно прорываясь к объектам своей атаки на громоздких грузовиках (хотя бывало и такое). Чаще несли заряд на себе. Так что задержание в Чечне 20 человек, якобы причастных к организации и проведению последних террористических актов, и как будто обнаруженный двор, где снаряжались взрывчаткой тяжелые «Уралы», отнюдь не дают гарантий, что броски камикадзе в дальнейшем станут маловероятными. Скорее наоборот. Сепаратисты убедились, что своей нынешней тактикой и впрямь могут крепко досаждать федералам.

К тому же у них теперь среди соплеменников появился объект особо острой ненависти. Человек, старательно прикрываемый российскими военными и потому досягаемый разве что для внезапно прорвавшегося киллера-самоубийцы. Это - глава промосковской временной администрации Чечни Ахмад Кадыров. Практически одновременно с заходом в Гудермес двух заминированных грузовиков и с возникшими в разных районах перестрелками был открыт огонь по расположенному в городе дому Кадырова из проезжавших мимо на большой скорости «Жигулей». Хозяин в тот момент находился в другом месте, ничуть не пострадав. Но сама попытка наудачу «достать» его говорит о всерьез начавшейся охоте за бывшим муфтием Чечни, пошедшим на сотрудничество с федеральной властью и призывающим всех чеченцев прекратить «бессмысленное сопротивление российским войскам». Она началась сразу же, как в ряде населенных пунктов республики появились видеокассеты с записью обращения лидера сепаратистов Аслана Масхадова. В нем Кадыров назван «главным врагом чеченского народа за последние четыре века». И объявлено, что «заслуги сумевшего устранить его будут оценены народом выше, чем все подвиги чеченских бойцов во всех войнах за 400 лет».

Трудно сказать, насколько эффективно федералы смогут предупреждать и пресекать действия, которые, в зависимости от сочувствия какой-либо из противостоящих сторон, разные обозреватели называют либо партизанскими, либо террористическими. Пока войска и милиция заблокировали дороги, закрыли входы и выходы крупных городов и населенных пунктов, фактически парализовав всякое движение во всей Чечне. Но в состоянии ли они контролировать безусловное подчинение им всего населения? Ведь заметных успехов в проведении именно спецопераций у федералов в последнее время почти нет.

Да, по классическим оперативным канонам война на Северном Кавказе сегодня не ведется. И, быть может, теперь действия там федеральной группировки точнее, чем когда-либо прежде, соответствуют придуманному для них изначально определению - «контртеррористическая операция». Но это как раз и обнаруживает ошеломляющий парадокс: по сути, все пришло к тому, из-за чего и затевалось почти год назад. После многомесячных боев угроза терроризма на Северном Кавказе стала ничуть не меньше. Если не сказать, еще больше.