Шостакович в профиль и анфас

Премьера спектакля "Век DSCH" в Камерном музыкальном театре Завтра Московский камерный музыкальный театр в триста тридцать пятый раз покажет оперу Шостаковича "Нос", впервые представленную на этой сцене в 1974 году. Постановка, осуществленная режиссером Борисом Покровским и дирижером Геннадием Рождественским, готовилась под наблюдением самого композитора, чей шедевр к тому моменту не ставился на родине более сорока лет. Спектакль до сих пор с успехом идет в России и за рубежом.

Блестящая запись "Носа", осуществленная Рождественским вместе с артистами театра, до недавнего времени оставалась первой и единственной. Здесь ставили Шостаковича и позже - на сцене театра шли и "Игроки", и "Антиформалистический раек", а комическая опера "Большая молния" вошла в спектакль "Играем Шостаковича", приуроченный к 80-летию со дня рождения композитора. Вполне естественно, что коллектив откликнулся и на теперешний юбилей.

Поэтический театр - таково жанровое определение новой постановки "Век DSCH" (читай - "век Шостаковича"). Сам Покровский, к сожалению, практически не участвовал в работе над ней. Впрочем, премьере предшествовало его выступление перед журналистами, его же словом открывается программка. Тем самым патриарх оперной режиссуры благословил работу Михаила Кислярова - либреттиста, режиссера-постановщика и хореографа. "Век DSCH" состоит из двух частей, первая - "Творчество" - представляет собой фантазию на тему рождения, взросления и непростой жизни Поэта при советской власти. Строительным материалом здесь послужили фрагменты трио "Памяти Соллертинского", знаменитого Восьмого квартета, "Райка" и четырех вокальных циклов. Во второй части - "Сны" - обошлись практически без монтажа и целиком исполнили симфонию № 14, превращенную в строгий, лаконичный и вполне самостоятельный спектакль.

Перед премьерой было сделано несколько важных заявлений: так, авторы спектакля принципиально отказались называть постановку "композицией" ввиду ее будто бы монолитной цельности. Между тем лишь полностью звучащая Четырнадцатая симфония выводит "Век DSCH" за рамки литературно-музыкальной композиции, по своей наивности достойной хорошего гимназического театра. Тесно переплетенные друг с другом история героя и история страны проиллюстрированы красноречивыми символами: детство обозначают качели и бумажный змей, сталинизм - огромные усы плюс фото в профиль и анфас, оттепель - кукуруза и стук ботинком по трибуне. Сочинения Шостаковича едва ли становятся содержательнее, когда они подвергнуты нарезке и снабжены подобным изобразительным рядом. Особенно пострадал "Антиформалистический раек" (написанный, кстати, в 1957 году, а не в 1948, как утверждает программка): блистательный Алексей Мочалов, которому принадлежит эталонная интерпретация сочинения, вынужден обрывать самые выигрышные строки в угоду причудам сценарного монтажа.

Второе и более существенное заявление касалось спектакля Саймона Макберни "Шум времени", показанного в Москве минувшим летом на Чеховском театральном фестивале. Как выяснилось, авторы "Века DSCH" не видели этой постановки, где вслед за рассказом о жизни Шостаковича звучал Пятнадцатый струнный квартет. Между тем у двух спектаклей немало общего. Первая часть построена как коллаж и несет явную публицистическую, если не политическую, нагрузку, тогда как во второй целиком представлен один из поздних, прощальных опусов композитора - с минимумом постановочных эффектов. Зрители "Шума времени" разделились на два лагеря: одни говорили о том, что яркий спектакль отягощен заунывным квартетом, другие - что гениальный квартет снабжен излишним предисловием в жанре "как бы для самых тупых". "Век DSCH" воспринимается схожим образом: фактически здесь два спектакля, каждый из которых вполне избыточен по отношению к другому.

Публике, только открывающей музыку Дмитрия Дмитриевича, для знакомства хватит и первого акта, хотя мир Шостаковича дан здесь достаточно упрощенно. Искушенного слушателя, напротив, скорее заинтересует театрализация редко звучащей Четырнадцатой симфонии, многие фрагменты которой - "Лорелея" на стихи Брентано или "В тюрьме Санте" на стихи Аполлинера - так и просятся на сцену. В отличие от перенаселенного героями первого акта, во втором представлен убедительный квартет: Поэт (Герман Юкавский), Лорелея (Татьяна Шпакова), Смерть (Людмила Геника) и Епископ (Алексей Мочалов). Партитура симфонии необыкновенно сложна, и обращение к ней артистов театра уже подвиг (следует отметить и оркестр "Musica Viva", в эти же дни исполнивший симфонию под управлением Александра Рудина). Однако лучшим приношением Шостаковичу мог бы быть другой двухактный спектакль, где с Четырнадцатой соединились бы "Игроки" и "Антиформалистический раек", когда-то остроумно сведенные Покровским воедино. Таким образом встретились бы не только прошлое и настоящее этого замечательного театра, но и две главные линии - оперная и симфоническая - в наследии великого композитора.

27.03.2006 / Илья Овчинников Материал опубликован в "Газете" №52 от 28.03.2006г.