Стада леммингов

Фундаментальный анализ и вера в эффективные рынки стремительно выходят из моды. Обжегшись на мировом кризисе, инвесторы обратились к таким психологическим материям, как стадное чувство и эффект толпы. Но как угадать, чем руководствуются другие игроки?

У Фолкнера есть рассказ под названием «Полный поворот кругом». Он про английских моряков во Второй мировой войне, но название неплохо описывает перепады настроения на мировом рынке за последний месяц. Поначалу поверив в «зеленые ростки» мировой экономики, игроки массово разочаровались в них две недели назад, а на прошлой неделе вновь обрели энтузиазм, тянущийся до сих пор.

Чем не пример леммингов, бездумно бегающих стадом? Именно так это и комментируют многие, особенно при том, что слова «фундаментальные причины» и «рациональное поведение» стремительно становятся ругательными. Серьезные деловые газеты пишут, что так называемая теория эффективных рынков, которая полагает, что рыночные цены формируются рационально и отражают всю доступную информацию, фактически похоронена катаклизмами последнего года. Вместо нее критики предлагают сосредоточиться на поведенческих теориях стадных инстинктов.

У этого вроде бы академического спора теперь есть сугубо прикладное значение: если рынок не действует рационально, не управляет сам собой, а по-лемминговски надувает пузыри, то его, конечно же, нужно жестко контролировать во имя высших интересов человечества. Естественно, сторонники поведенческого подхода теперь в фаворе у всех возможных регуляторов.

Но истина, видимо, лежит посередине, как оно обычно водится: поведение определяет смесь информации, рациональных соображений и окружающих эмоций. И еще желания понять соображения и эмоции игрока по соседству.

Потому что настроения и предчувствия первичны хотя бы хронологически. Ловя настроения и не дожидаясь их превращения в реальность, фондовые рынки в среднем за полгода предчувствуют начало как рецессии, так и восстановления экономики. В этот кризис с предчувствием рецессии все получилось как по книжке. Теперь вопрос на много миллиардов: что мы видим сейчас? Оптимизм на рынке – это признак грядущего восстановления или так, моментальное колебание местного масштаба? Потом мы, конечно, это узнаем, но будет уже поздно. Задним умом, как известно, все крепки.

Именно с настроением, предчувствиями и доверием работают многообразные индексы вроде индекса потребительского оптимизма или показателя с жутким названием «индекс оптимизма менеджеров по закупкам» (они должны заранее показать, что именно экономические агенты собираются в ближайшем времени делать).

До определенной степени это работает. Нынешний всплеск оптимизма на мировых рынках был вызван выходом новых данных по розничным продажам и безработице в США и промышленному производству в европейских странах: положительная (лучше сказать, менее отрицательная, чем обычно) динамика подтвердила то, на что в мае-июне намекали индексы настроений.

В принципе показатели настроений вроде упомянутого индекса менеджеров по закупкам (в английском сокращении – PMI) – вещь универсальная. В России такой тоже есть, его измеряет «ВТБ Капитал». В июне он вырос с 46,6 до 49,7, хотя все равно остался на территории спада (сжатие от расширения в этом индексе отделяет планка в 50). А индекс прибыльности российских компаний пересек отметку 50 баллов впервые с сентября.

Но штука в том, что в России таких барометров настроений, с аккуратной шкалой, не так много – и информацию считывать непросто. Чаще приходится выставлять наслюнявленный палец и пытаться ловить ветер, то есть разговаривать как можно с большим числом участников рынка, собирая эмпирические наблюдения, – чтобы понять общее настроение, разглядев его за спецификой различий по отраслям, размеру, психологии хозяина и т. д.

Понятно, что за почти год российского кризиса многие уже приспособились. Но каков общий вектор? Умеренного расширения, когда прибыль мало-помалу, только по возможности, но все же инвестируется в расчете на будущее? Или сиюминутного выживания, когда денег в бизнес впрыскивается ровно сколько нужно, чтобы он не умер, а остальное уходит в заначку? Инвестиции в основной капитал вроде бы выросли в июне по сравнению с маем, но в годовом выражении все равно в провале почти на 20%. А уж когда в поле эмпирических наблюдений попадают вещи типа последнего свидетельства Росфинмониторинга, то оптимизм заметно уменьшается. По данным этого государственного агентства, бизнес вновь переходит на известную с 1990-х практику кредитования у криминальных групп. Мы с 1990-х знаем, чем это нередко кончается: кредиторы и «крыша» становятся владельцами по очень сходной цене. Если такой сдвиг в кредитовании и вправду есть, то это весьма неприятный признак.

А еще есть такой специфический индикатор самочувствия бизнеса – чистый ввоз и вывоз капитала, по статистике ЦБ. Крайняя правая колонка в этой таблице под малоговорящим названием «Чистые ошибки и пропуски» дает неплохое представление о реальном бегстве или притоке капитала. Последний (на начало июля) выпуск этих данных предполагал приток капитала после трех кварталов бегства подряд – разворот в только что закончившемся II квартале. Но пока данные по II кварталу идут с пометкой «оценка». Хотелось бы увидеть более точные данные, и предпочтительно разбитые по месяцам, – тогда будет яснее, насколько можно им доверять.