Недовернули

"Поворот винта" Бриттена - на сцене Мариинского театра Освоение оперной классики ХХ века в отечественном музыкальном театре происходит трудно, вяло и медленно. Если не считать Прокофьева и Шостаковича, все остальное - то есть западноевропейская опера послевоенного времени - остается за бортом. Даже многочисленные оперы Бенджамина Бриттена в России практически неизвестны: исключение составляют, пожалуй, «Поругание Лукреции» (поставлена в минувшем сезоне в камерном музыкальном театре "Санктъ-Петербургъ Опера") и «Поворот винта».

Обратимся к этой постановке: как увидели шедевр Бриттена шотландский режиссер Дэвид Маквикар (ставил в Мариинском театре «Макбета») и художник-постановщик Таня Маккаллин, как услышал его Валерий Гергиев, музыкальный руководитель постановки.

На черной-пречерной сцене бродят черные-пречерные герои, стоят черные-пречерные стулья и черное-пречерное пианино. Мгла царит повсеместно и постоянно: даже когда действие происходит в летнем парке или утром в классной комнате. Между полупрозрачных шпалер блуждают шесть персонажей - словно тени, утомленные невыносимым грузом бытия. Двое из них - призраки, привидения погибших насильственной смертью развратников: злого гения, лакея Питера Куинса, и прежней гувернантки, Мисс Джессел (он умер, поскользнувшись на ледяной дороге, она утопилась в пруду). Такова предыстория; история же начинается с приезда новой гувернантки к детям, брату и сестре, в английское поместье Блай со строгим наказом от их дяди-опекуна ни в коем случае не беспокоить его просьбами и письмами, что бы ни случилось. Тут следует пояснить, что опера Бриттена основана на одноименной новелле Генри Джеймса: содержание новеллы оставляет читателя в сомнении, действительно ли призраки Куинса и Мисс Джессел бродят по дому и парку, соблазняя и совращая детей инфернальными зовами, или же призраки - всего лишь плод расстроенного воображения гувернантки, истерия которой принимает галлюцинаторные формы?

В опере Бриттена сомнения на сей счет сняты: призраки поют, и притом снабжены достаточно развитыми партиями, чтобы их присутствие и воздействие на юных питомцев, Флору и Майлза, было заметно и ощутимо. Как и полагается оперным героям, они обладают выраженной телесностью. В интерпретации Бриттена мрачная готическая история с привидениями предстает как извечная битва Добра и Зла, где поле битвы - детские души. Исход битвы неясен до самых последних тактов оперы: в конце концов Майлз все-таки произносит вслух страшное имя: «Питер Куинс, ты - дьявол!» - и умирает на руках гувернантки.

Оперная история рассказывается Дэвидом Маквикаром просто, в минималистической манере. Мизансцены выстроены элегантно и без претензий: главное для режиссера - психологическая достоверность поведения и подчеркивание доминирующих черт в характере героев. Гувернантка мила и добра; Миссис Гроуз, экономка (Елена Витман), грузна и простодушна. Вначале предсказуемость сценической картинки импонирует: вот гувернантка и экономка пьют традиционный английский чай; вот дети шалят, качаются на игрушечной лошадке, размахивают зонтиком и поют бесхитростную песенку. А вот и первый урок - Майлз зубрит латынь, Флора смирно сидит напротив брата.

По мере продвижения спектакля по шкале конфликтности - а психологическое напряжение с каждым «поворотом винта» растет, от картины к картине - видеоряд кажется уже излишне традиционным и вялым. Почти ничего интересного не придумано: изысканная простота начинает досаждать. Хотя аскетизм режиссерского решения правомерен: он вполне отвечает духу камерной оперы с почти ансамблевым составом оркестра. Шесть голосов (из них четыре женских), оркестр с преобладающей сольной партией фортепиано, характерные лейттембры персонажей: Питера Куинса сопровождает серебряный, звенящий тембр челесты, гувернантку - солирующая скрипка. Всего шестнадцать сцен, между ними пятнадцать оркестровых интерлюдий. Звуковой колорит прозрачный, разреженный, мистически отрешенный. От картины к картине растет тревога, страх, ожидание катастрофы: потусторонний мир все активнее вторгается в обыденное скучноватое житье английской усадьбы.

Намерения постановщиков кристально ясны и согласуются с содержанием и скрытыми смыслами оперы Бриттена: как можно точнее воссоздать атмосферу бриттеновской музыки, а для того - сконцентрировать внимание на музыке, на звучании голосов. Однако с водой выплеснули и ребенка: благородная простота обернулась скукой.

В музыкальном отношении спектакль прошел довольно интересно: по-английски корректно, временами даже чопорно. Пели хорошо: и тенор Андрей Ильюшников (Питер Куинс), сумевший придать звучанию голоса призрачность и инфернальную облегченность; и Ирина Васильева (гувернантка), обладательница сильного и вместе с тем мягкого сопрано; и Любовь Соколова (Мисс Джессел), в исполнении которой экспрессионистский надрыв и надлом чувствовались особенно остро. Худенький, щуплый мальчик Николай Ирви (ученик Хорового училища имени Глинки) - Майлз - в целом с ролью справился. Хотя его английское произношение оставляло желать лучшего, а трогательно хрупкий дискант не имел силы и объемности «взрослых» голосов и потому ощутимо проигрывал в ансамблях. Оркестр под управлением Валерия Гергиева звучал упруго, рельефно, ритмически жестко. Словом, как обычно, слушать было интереснее, чем смотреть.

19.04.2006 / Гюляра Садых-заде Материал опубликован в "Газете" №69 от 20.04.2006г.