Новое платье президента

Специальный корреспондент "Газеты" Вадим Дубнов наблюдал, как ведет себя оппозиция, загодя предупрежденная о взрыве К взрывному устройству, сработавшему в день независимости Белоруссии в центре Минска, ни разу не прикасались руки террориста. Специальный корреспондент "Газеты" Вадим Дубнов выяснил, как новейшая экономическая политика белорусского руководства позволяет совершать теракты безыдейным хулиганам-взрывникам.

Апофеозом праздничного действа должно было стать всеобщее пение государственного гимна. Минск к 10 вечера 3 июля почти опустел, нескончаемые потоки двигались к площадке у пересечения двух минских проспектов, где на трибуне радостно изображались 1930-е с акробатическими пирамидами и ведущими, благодарившими кого-то за счастливое детство и мирное небо над головой. А на далеких подступах к концерту приветливые женщины раздавали красочные буклеты с текстом государственного гимна, и народ принимался весело выпевать кажущиеся такими забавными слова на никому не известном государственном языке.

Потом был грандиозный салют, без малого полчаса небо над Минском озаряли подлинные чудеса пиротехники. Может быть, поэтому мало кто спустя час обратил внимание на странный хлопок неподалеку от центра торжества. И, может быть, только несколько сотен человек, находившихся рядом, догадались, что несущиеся машины скорой помощи и милицейская суета в сценарий праздника изначально не входили.

Президент Лукашенко наутро после взрыва был настроен почти миролюбиво. Да и написанная по горячим следам передовица в «Советской Белоруссии», главной газете страны, была выдержана в том духе, что никакого «кировского» 1934 года вопреки опасениям белорусской оппозиции не будет. Но Лукашенко, заговорив об оппозиции, по обыкновению, не удержался: «Теперь мы будем с ними говорить на другом языке».

Внимательные читатели сразу вспомнили его интервью «Комсомолке», данное за несколько дней до случившегося, в котором президент предупреждал: у оппозиции есть только один способ вернуть себе внимание западных спонсоров - устроить что-нибудь вроде погромов или взрывов. А Станислав Шушкевич, не понаслышке знакомый с правилами безопасности первых лиц государства, с удивлением отметил отчаянность Лукашенко, мигом оказавшегося у места взрыва.

Между тем даже самые решительные оппозиционеры дальше подобных намеков не идут - и отнюдь не из боязни крутого ответа власти. Если даже всерьез рассматривать гипотезу о сталинской технологии 1934-го, придется признать, что в этом случае Лукашенко рискует большим, чем возможное разоблачение: слишком часто он использует свой козырь, чтобы в одночасье его потерять. Ведь в благополучной и стабильной Белоруссии нет и не может быть места тому, что сотрясает весь мир.

Может быть, поэтому так решительно и вошла в обиход версия простого хулиганства.

Впрочем, именно за хулиганство и принято нынче арестовывать оппозиционеров. Тем более что уже в сентябре в Белоруссии парламентские выборы. Как утверждает власть, самые честные в ее истории.

Общий вагон для гражданина

Белорусское слово «памяркоуный» однозначно не переводится ни на один язык, и белорусы в попытке его объяснить предлагают вариант за вариантом: благожелательный, добросердечный, открытый, спокойный... «Наша памяркоуная Беларусь...» - звучит в любом обращении власти.

«Вот тебе еще образчик национального характера, - расcказывает белорусский приятель. - Мой дед, старый коммунист, говорит мне: украинцы что делали, когда русские пришли? Взяли автоматы и пошли в лес. И добавляет: молодцы! Я ушам не поверил, а он продолжает: или вот прибалты - тоже молодцы! А потом помолчал, вздохнул и резюмировал: молодцы, конечно, а что толку?»

Белоруссия словно создана на радость тем, кому предписано заниматься созданием ее благоприятного имиджа. Зеленеющие поля, коттеджные поселки, дороги, которые в любом райцентре лучше, чем в центре Москвы. Здесь ничего не надо специально строить для тщательно отобранных московских гостей, и они в восторге от белорусского образа жизни - а кто упрекнет Фейхтвангера за то, что он в свое время не углубился в особенности советского счастья?

Одна из проблем вечернего Минска - найти в хорошем кафе свободный столик. А в городе Молодечно таких кафе, кажется, и вовсе нет, а на дверях тех, которые есть, висят ностальгического содержания таблички «Закрыто на спецобслуживание». В кинотеатре «Родина» показывают «Летят журавли», означенный на афише как «военная драма, производство - Россия».

От Вильнюса до Молодечно 3 часа езды, а получается, будто и в самом деле 30 лет. Здесь не изменилось ничего, разве что для советского рабочего поселка с кинотеатром «Родина» маловато рабочих мест. Здесь немного людей, получающих больше $200, но еще меньше возможностей эти $200 где-нибудь потратить. Разве что случатся четыре выходных, когда пивных точек станет в четыре раза больше, чем обычно.

Советские аллюзии Белоруссии - такая же полупародия, как и диктатура. С тех пор как белорусская модель была принята на вооружение едва ли не всем постсоветским миром, она утеряла даже свою злую карикатурность, на нее уже можно не обращать внимания, и если над ней уже прилюдно не смеются, то только потому, что все стало привычно. Разве что Лукашенко в целях облагораживания имиджа стал на хоккее и партхозактивных выездах на места появляться с мальчиком Колей, который сначала так и позиционировался - мальчик Коля. Вся Белоруссия сразу догадалась, что мальчик Коля - это его сын от женщины, имя которой неформально вся Белоруссия тоже знает, и, когда с мальчиком Колей президент появился на богослужении, где ему предстояло рассказать гражданам о семейных ценностях, вся Белоруссия улыбнулась, но и только.

Творчество Лукашенко уже перестало расходиться на цитаты, наступило пресыщение и данность, с которой ничего нельзя сделать, да и не очень нужно, потому что в каждой парикмахерской, будь она хоть тысячу раз частной, имеется жалобная книга, и горе тому хозяину, кто удостоится нелестного отзыва. И на любого чиновника можно найти управу, хоть написать письмо в ту же «Советскую Белоруссию». И пусть даже на народных гуляньях за недожаренным шашлыком надо стоять в очереди полчаса, и вообще, в очереди надо стоять за всем и почти везде, особенно когда на пересечении двух минских проспектов собирается на супердейство полмиллиона человек, а туалетов - несколько десятков.

«Лично мне он как человек не нравится, - призналась пожилая проводница общего вагона. - Но как руководитель - дай вам бог, россиянам, такого, хоть и Путин ваш тоже очень хороший». Она дальше говорила про наведенный порядок, и девушка-соседка, явно с оппозиционного митинга, от саркастической улыбки уже готова была перейти к яростному идеологическому спору, но проводница, смущенно улыбнувшись, уже по десятому разу принялась драить пол - это в общем-то вагоне.

Вечно отложенная вечная катастрофа

В общем-то, и весь секрет: относись к человеку по-советски, и он по-советски же, безысходно и легко приспособившись, откликнется.

«Вы в Белоруссии для того, чтобы понять, что будет через пару лет в России?» - с улыбкой спросил Андрей Санников, координатор оппозиционной «Хартии-97», и я догадался, что только прагматическое миропонимание бывшего замминистра иностранных дел уберегает его от присущей коллегам-оппозиционерам мрачности.

Поводы для нее дает на сей раз не Лукашенко. Речь о Европе, от лица которой высказались представители польского МИДа и МВД. Тезис, в готовности произнести который белорусская оппозиция подозревала Запад давно, произнесен: экономическое давление на Белоруссию не только бесполезно, но и небезопасно, поскольку толкает Лукашенко на сближение с Москвой. И аванс: благоприятным сигналом готовности Минска к потеплению отношений с Западом должны стать парламентские выборы, назначенные на конец сентября.

А Минск свою готовность к этой оттепели продемонстрировал заранее: то, как пройдут эти выборы, мир обязательно должен оценить. Ничего, казалось бы, особенного: любой режим, подобный белорусскому, обязан регулярно и последовательно гордиться своим демократизмом. Но на сей раз Лукашенко словно не боится даже интонаций невольного саморазоблачения: да, раньше грех был, но теперь все начинается с чистого листа. Поэтому, кто не слеп, тот увидит: концепция меняется. И отнюдь не только в отношениях с Европой.

Ностальгическое полотно очередей и провинциальных киноафиш дополняют белорусские прилавки - подлинное торжество отечественного производителя. Знакомая жаловалась: обыскалась перед своим днем рождения по всему Минску приличного спиртного. Только непритязательное родное, никакого тебе виски, а если «Массандра» или «Арагви», то и они разлиты на минском винзаводе с соответствующим букетом. С недавних пор белорусскому курильщику предложено забыть даже о «Мальборо». Забыть об итальянских сапогах. Только белорусское и российское, и с последним приходится теперь считаться едва ли не как с эталоном качества.

Курс на импортозамещение был провозглашен еще в 1990-х, но уже через несколько лет появившийся в России платежеспособный спрос оросил золотым дождем белорусские музеи социалистической индустрии типа МАЗа и МТЗ, а потом и вовсе появилась замечательная схема дармовой нефтепереработки, в соответствии с которой экспорт нефтепродуктов стал основной статьей белорусского экспорта вообще.

Нельзя сказать, что разрушение этих схем стало катастрофой. Тем более что и разрушения никакого не случилось. Все так же на входе этого "черного ящика" и на его выходе одни и те же структуры, пусть и по-разному называемые. Просто из бюджета теперь приходится компенсировать поставщикам сумму российской экспортной пошлины и в соответствии с договоренностями делиться с Москвой частью полученного бонуса. Как устроен этот дележ, доподлинно не знает никто. Но бесперебойность технологии наводит на подозрение, что и прибыльность для заинтересованных людей по обе стороны нашего братства упала не сильно, и от задора Кремля, полтора года назад так настроенного на восстановление нефтяной справедливости, не осталось даже воспоминания - по крайней мере в части нефтяных поставок. Да и повышение цен на нефтепродукты почти в два раза опять же подтверждает тезис о необыкновенной везучести Лукашенко, и не только его.

Тем не менее хоть обещанной скептиками фатальной дыры в бюджете не случилось, и он по-прежнему профицитен, внешнеторговое сальдо со всей прискорбностью поменяло знак. Если белорусских рублей и возможностей их печатать по-прежнему достаточно, то с валютой обнаруживается такой прорыв, что импортозамещение становится и реальной злобой дня, и еще одним поводом для торжества тех, кто ищет сходство с советскими образами. И концепция меняется.

Схема для Дерипаски

В пору подрыва нефтяных схем Белоруссии предрекали сумму потерь, сопоставимую со всеми белорусскими пенсиями. На самом деле, прореха оказалась значительно уже, но Лукашенко сигнал принял и призвал народ к жертвам. У пенсионеров отняли все льготы по проезду на транспорте, но по весне вернули хотя бы бесплатную электричку на дачу. А вот школьникам не вернули уже ничего. Советское отношение к людям оказалось, наконец, обременительным даже для Лукашенко.

Как признают даже оппозиционные экономисты, происходит небывалое: «Будто бы люди из правительства читают наши статьи и вносят коррективы в самые дурацкие свои законы». Снижаются налоги, вроде бы даже упрощаются процедуры открытия бизнеса. Отменяется золотая акция государства, которую оно номинально имело в любом предприятии вне зависимости от формы собственности. Отменяются вообще наиболее одиозные постановления и законы. Директорам предприятий теперь говорится прямо то, что раньше было табу: ищите инвестора где угодно, и лучше на Западе. И, наконец, следует самый зычный сигнал: Минск уже не считает контрольный пакет государства сакральным его знаком.

Белорусские банки начали скупаться не сегодня и не вчера, и отнюдь не только российскими гигантами. В Белоруссию пришли австрийский «Райффайзен» и немецкий «Коммерцбанк». Полностью освобожден от государственного участия один из двух крупнейших операторов сотовой связи - «Велком» и российский МТС, имеющий 48% в одноименной белорусской структуре, теперь тоже хочет владеть всем, и решительного отказа нет - переговоры вяло и тягуче идут. Идут переговоры о фактической продаже Дерипаске МАЗа.

Да и вообще, всякого рода инвестиционные форумы с участием иностранного, в том числе западного, бизнеса становятся такой злобой дня, будто речь идет не о Белоруссии, а о Венгрии или Литве, или как минимум Казахстане. И западный бизнес едет. И, вежливо улыбнувшись, возвращается обратно.

10 июля исполняется 14 лет первому избранию Лукашенко, и столько же продолжается история всеобщей уверенности, что режим еще одного года не протянет. А катастрофы все нет. Несмотря на вопиющую, казалось бы, алогичность происходящего в самом центре Европы.

Логика на самом деле есть, имя ей - симбиоз, и история нефтяной ли схемы, или вечной газовой коллизии с Россией - симбиоз во всех его проявлениях. Не в дешевизне российского газа кроется разгадка белорусского чуда, а в том, что каждое повышение цены на него сопровождается соответствующим кредитом. Прошлогодние $1,5 млрд покрыли прошлогоднее подорожание. $2 млрд, назначенные на этот год, должны будут покрыть подорожание нынешнее. Кредиты льготные и долгосрочные, а то, что их выделение сопровождается непременными скандалами, так в рамках симбиоза друг друга совершенно не обязательно любить.

Лукашенко не прижат к стенке, как с мрачным удовольствием объясняют оппозиционеры. Понимающих цену хитрым схемам, которые возможны только с Лукашенко, в России более чем достаточно, от нефтяников до губернаторов и самых знаменитых мэров. Московская уверенность, все более, кстати, обоснованная, что любой, кто будет после Лукашенко, поведет Белоруссию в НАТО, становится все более болезненной.

Так что для торговли в жанре симбиоза оснований по-прежнему предостаточно. Просто спустя 14 лет Лукашенко окончательно осознал, что в условиях его царствования этот ресурс себя понемногу исчерпывает. Москва даже в рамках негласных договоренностей слишком уж действует на нервы, и за последние восемь лет у Лукашенко было достаточно поводов убедиться, что это уже не ельцинские эмоциональные всплески, а система.

Виктор Гончар, один из бесследно пропавших оппонентов Лукашенко, незадолго до своего исчезновения утверждал: Лукашенко - всего лишь диспетчер в российских коммерческих схемах, нефтяных, оружейных и любых других.

Однако случилась история в некотором смысле оранжевая: элита научилась ценить независимость с ее бизнес-прелестями, и ее совершенно не привлекает перспектива дальнейшего диспетчерства - а самым характерным представителем авангарда такой элиты оказывается лично Александр Григорьевич.

Теперь ему нужна легализация на Западе. И приведение экономики хоть в какое-то чувство.

Сенсацией становится то, что все уже давно знали. Премьер-министр Сергей Сидорский неожиданно обнаруживает: на белорусских складах пылится готовой продукции на $2 млрд - как раз на сумму ожидающегося газового кредита из Москвы. Что делать с чемпионом затоваривания - белорусскими стиральными машинами, которые никому не нужны вообще? Что делать с текстилем? Закрывать?

Но главный капитал Лукашенко - люди, уверенные в том, что он навел порядок, пусть и вышеописанный. Его элита - это в том числе и директорат, который лоббирует патриотизм в жанре «Покупай белорусское». И что им остается, они ведь с удовольствием бы нашли иностранного инвестора, да никто не идет? Еще всех очень интересует, что услышит от президента Дерипаска в ответ на свой вопрос о том, зачем ему нужны 27 тысяч работяг в придачу с подшефным сельхозобъединением, разумеется, безнадежным?

Этого ответа нет, значит, Дерипаску придется завлекать чем-то по-прежнему взаимовыгодным, значит, нужна новая схема, из тех, от которых уже хочется отказаться. И пока нет конца замкнутому кругу, продолжать взращивать гениальных экономистов, потому что другие никогда не разберутся в умопомрачительных лабиринтах того, что деликатно называется перекрестным субсидированием. Одному предприятию газ по $30, другому - долги третьего, чтобы оба числились прибыльными, у четвертого, желательно успешного, забрать за долги акции и национализировать, пятое повесить на баланс какого-нибудь банка. Лукашенко решительно чертит стрелки, значит, нужен кто-то, способный в этой буффонаде учредить хоть какую-то спасительную систему.

И все-таки, как полагает известный белорусский экономист Ярослав Романчук в связи с гипотезой о готовности жертвовать контрольными пакетами, Лукашенко вынужден пересматривать прежнее отношение к рискам. Поэтому жертвуются они крайне аккуратно. С тем же «Велкомом» все вышло на радость любителям простых схем: сначала один из его учредителей, некая кипрская компания, выкупает у государства примерно за $500 тысяч его долю, после чего перепродает весь пакет Austrian Telecom, а на вопрос, что с этого получило государство, следует ответ: «Вы разве не знаете, что с австрийским бизнесом у нас отношения сколь неформально-дружеские, столь и непрозрачные?»

Примерно то же и с банками: зачем тому же «Райффайзену» "дочка" в Белоруссии? «Да только затем, - объясняет знакомый экономист, - чтобы проводить конкретные схемы, в первую очередь нефтяные». Есть в стране, которая делает дешевые трактора, схемы и совсем причудливые: по поставкам тракторов дорогих типа знаменитого Deer. Это бизнес, которым заняты люди «вертикали», и если какой директор агрофирмы (вчерашнего колхоза) сочтет покупку слишком дорогой, его убедит новенький джип, тем более что средства на покупку тракторов все равно из бюджетных дотаций.

Вот такая концепция, как считается, меняется. Хотя бы в той ее части, где, как представляется, начать легче. Лукашенко ищет легализации на Западе.

Проект «После Лукашенко»

Легализация и смена имиджа - это значит, что Белоруссия будет вычеркнута из списка стран, с которыми неприлично иметь дело. В Белоруссию приезжает принцесса Монако - она достойно украшает международный турнир по прыжкам в воду. Кампания ширится, и Лукашенко принимает кардинала из Ватикана, он вообще начинает все более приветливо смотреть в сторону вчера еще гонимых католиков.

Едва ли это способно пробудить у европейцев иллюзии. Просто Запад уже устал от бессмысленной борьбы за белорусскую демократию. Это часть гораздо более общей усталости от гораздо более общей борьбы - за демократию восточнее Варшавы вообще. Надо как-то жить рядом с Белоруссией, при этом особенно не напрягаясь. «К тому же не стоит забывать, - напоминает Андрей Санников, - что Евросоюз прирос странами, которые до своего приобщения к Европе имели с Лукашенко вполне сносный двусторонний бизнес. Ни литовцам, ни латышам, ни полякам терять этот бизнес не хочется». Остальным, если не считать Германии и Австрии, белорусский сюжет, особенно на фоне ирландского или турецкого, не слишком-то и интересен.

И еще неизвестно, Запад ли диктует Лукашенко условия перемирия, или это он, Лукашенко, перечисляет Западу, что он готов сделать. Провести честные выборы? Пожалуйста, в состав окружных комиссий войдут двое-трое проверенных людей, не замеченных в сотрудничестве с властью. Допустить оппозицию в парламент? Что ж, два-три формальных оппозиционера, не представляющих трибунной опасности, получат мандаты, будьте спокойны. А пока налоговики уже приходят к тем, кто решил стать независимым наблюдателем.

Оппозиция говорит о сделке - и она, конечно, права. Стоило Санникову публично прокомментировать польские откровения, как официальная Варшава принялась оправдываться: европейское общественное мнение, которое знает, кто такой Лукашенко, явно не поспевает за такой сменой вех и требует объяснений. К тому же любая сделка предполагает наличие того, что продается, а Белоруссии продать вроде бы и нечего. У нее нет ни ядерных разработок, ни даже АЭС, которую она якобы намерена строить. Покупателей готовности Лукашенко присоединиться к фронту последовательных критиков Москвы тоже не видно - незачем, да и не очень верится.

Есть только один проект, в который Европа могла бы вложиться. Всеми своими мероприятиями Лукашенко готовит страну к своему уходу лучше любого оппозиционера. Так, как правит он, уже не сможет править никто, значит, изменения неизбежны, а любые изменения могут быть только к лучшему, потому что хуже может быть только вечный Лукашенко. Подавляя приватизационные амбиции своей номенклатуры, он после себя не оставит ни одной мало-мальски сильной группировки, что опять же может стать основой нормальной конкуренции. Лакомых кусков в экономике, за которые принято друг друга отстреливать, в Белоруссии раз-два и обчелся и, можно быть уверенным, при Лукашенко не появится. А средний бизнес научился уже жить и с Лукашенко. Для тех, кто так долго учился жить в условиях, к которым притерпеться, казалось бы, невозможно, любые изменения - новая ломка. Но народ памяркоуный и примет любые правила игры, в том числе и европейские: в изрядной степени они ему не чужды и сегодня.

Правда, этот же народ в полумиллионных количествах собирается на устраиваемый Лукашенко концерт, пытается петь гимн и восторженно машет белорусским стягом, который почти неотличим от советско-белорусского. Это, можно сказать, коллективный портрет избирателя Лукашенко, не слишком его лично почитающего, но притерпевшегося и даже поверившего в то, что он навел порядок. В частности такой, что даже после взрыва никто о нем не узнал. И это правда: губительной паники не случилось.

В этом проекте нет одного - даты начала. Просто название - «После Лукашенко». А до тех пор терпеть. И убеждать себя в том, что пародия на диктатуру может смениться хотя бы пародией на реформы. В рамках обновленной концепции, конечно.

08.07.2008 / ВАДИМ ДУБНОВ / МИНСК - МОСКВА Материал опубликован в "Газете" №126 от 09.07.2008г.