Главная тема. Мир без Европы

Биография Лукьянова - пример того, как преданность любимому делу становится залогом успеха. Он начал свою деятельность в редакции иновещания Московского радио. Затем работал в газете «Сегодня», после занимал должность зам. главного редактора газеты «Время новостей». В 2002 году Лукьянов возглавил журнал «Россия в глобальной политике». Годом позже он стал членом Совета по внешней и оборонной политике. У Лукьянова есть редкое хобби - политическая карикатура советского периода. Об авторе

Исландское извержение, которое практически вывело из строя весь Старый Свет, стало неожиданной метафорой процесса, который начался давно, – постепенного ухода Европы из числа субъектов мировой политики. Сейчас эта трансформация, похоже, перешла в качественно новую стадию – признаки падения роли ЕС на глобальной арене видны повсюду.

Символичен факт, что на похороны президента Польши Леха Качиньского, которые изначально планировались как крупнейшее международное событие, в итоге приехали только главы стран-соседей. Президент США, которого там очень ждали, прилететь не смог. На сей раз по уважительной причине – помешал пепел. Однако полгода назад препятствий не было, но он не только не прибыл на гданьскую церемонию в память о 70-летии начала Второй мировой войны, но сначала и вовсе не хотел отправлять туда высокопоставленную делегацию. С тех пор отсутствие интереса к Европе проявлялось не раз. Блиц-визит в Прагу две недели назад был связан с подписанием договора СНВ, по сути, не имеющего отношения к Европе. А ужин со всеми восточноевропейскими лидерами, приуроченный к этому событию, был организован так, что президент Литвы Даля Грибаускайте даже решила не ехать – по сценарию каждому полагалось двухминутное выступление. Не говоря уже о том, что американская администрация еще в начале года сообщила европейским партнерам о решении не проводить регулярных саммитов США – ЕС: разговаривать оказалось не о чем.

Если взглянуть на европейскую историю последних 100 лет, то в подобном развитии событий нет ничего удивительного. В начале XX века Европа обладала огромным мировым могуществом, она напрямую управляла практически всем восточным полушарием и контролировала часть западного. С тех пор влияние неуклонно снижалось. Первая мировая война, развязанная европейскими державами, вывела на первые роли Соединенные Штаты, разрушила континентальные империи и подорвала мощь заморских, создала предпосылки для выпадения из европейской орбиты России и заложила основу для следующего столкновения. Вторая мировая война лишила европейские державы не только мирового статуса, но и способности распоряжаться на собственном континенте – правила здесь теперь устанавливали СССР и США. Крах колониальной системы окончательно определил для Европы место второстепенного игрока, находящегося в тени противостояния двух сверхдержав.

Чем вулканический пепел мешает самолетам

Тогда, впрочем, это не было заметно именно из-за остроты противостояния. Не будучи активным действующим лицом, Европа являлась основным местом действия мировой политики. Такое положение содержало немало рисков, но позволяло находиться в центре внимания. Падение коммунизма, казалось, развязало европейцам руки. Советский Союз исчез, а Соединенные Штаты, став глобальным лидером, несколько отвлеклись от европейских дел. Континент переживал эмоциональный подъем, перспектива объединения в исторических границах заставила заговорить о возвращении Европы в качестве мирового игрока.

Этого, однако, не произошло. Консолидирующая функция внешней угрозы исчезла, дисциплинирующая роль западного альянса под предводительством США ослабла. Предоставленная себе самой Европа довольно быстро увязла во внутренних проблемах, которых оказалось больше, чем предполагалось до начала расширения.

При этом Европа и остальной мир живут как будто бы в разных измерениях. Евросоюз признает, что сталкивается с трудностями при согласовании позиций и принятии решений. Однако в соответствии с логикой, которая принята в ЕС, это свидетельствует не о кризисе, а, напротив, об успехе. Медлительность, по этой версии, доказывает демократичность объединения и готовность учитывать любые мнения, то есть договоренность будет в конце концов практически оптимальной. Внешним же партнерам Евросоюза заметно, как львиная доля его политической энергии уходит на преодоление себя самого, что резко контрастирует с динамикой окружающей среды, которая меняется намного быстрее, чем раньше.

Европейцы приводят в пример прошлые кризисы интеграции, которые сообщество успешно преодолевало – например, так называемый «евросклероз» 1960-1970-х гг. Да и вообще, политический образ ЕС основан на ощущении феноменального успеха, которого Западная Европа добилась во второй половине XX столетия. Примирение вечных врагов, прекращение войн, способность поставить экономическую целесообразность выше национальных амбиций – все это не имеет аналогов в истории. На основе предшествующего опыта делается вывод, что европейская модель преодолеет все трудности и будет впредь столь же успешна, как и раньше. При этом уникальность обстоятельств, в которых достигнуты прежние результаты (холодная война, американский патронат, однородность стран-членов), не принимается во внимание. Как ни странно, в Европейском союзе сейчас заметны те же тенденции, что и в России, – попытки почерпнуть вдохновение в прошлом (в России – Великая Отечественная война, в Европе – события второй половины прошлого века), поскольку будущее представляется туманным и непонятным.

Строго говоря, после Второй мировой войны Европа (с точки зрения ее международной значимости) практически всегда представляла собой своего рода «луну» при США – объект, сияющий отраженным светом. В годы холодной войны европейское влияние было производной от американо-советской конфронтации, после ее окончания – от американского доминирования в мире. Как только Соединенные Штаты начали переориентироваться на другие международные проблемы, роль Европы начала падать. А поскольку при Бараке Обаме Вашингтон уже не считает нужным скрывать, что Старый Свет больше не относится к числу приоритетов, замыкание Европы в себе тоже принимает очевидный характер.

Изменение ситуации в Европе создает необычную ситуацию для Москвы. Европейский союз – крупнейший торговый партнер России, со странами Европейского союза Россия связана тесными историческими и культурными связями. Эта ситуация не зависит от того, какое место Старый Свет занимает в мире. К тому же именно Европа традиционно служит для России главным источником и стимулом модернизации, очевидно, в силу того, что внутренних источников и стимулов ей никогда не хватало. Хорошего мало, но так уж сложилось. Так что деваться от активного взаимодействия некуда, хотя его формы зависят от того, как выстроится баланс влияния внутри Европы. Но вот на глобальном уровне партнерство с Евросоюзом кажется почти невозможным – ЕС занят собой. В этом смысле при всей искусственности формата БРИК (Бразилия – Россия – Индия – Китай), саммит которого прошел на прошлой неделе в Бразилии, он больше подходит для обсуждения глобальных проблем, чем саммиты Россия – Евросоюз. Как показало извержение вулкана, «мир без Европы» неудобен с точки зрения транспортных коммуникаций. В политическом смысле он вполне возможен.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU