Незабудки на минном поле:

В ЖИЗНИ мне и вправду выпал счастливый билет. Я не умер от тифа в 34-м, не погиб в окружении в 41-м, в марте 43-го под Вязьмой нарвался на минную растяжку, но на теле не оказалось даже царапины. Как потом выяснилось, это было всего-навсего мальчишеское везенье, а настоящее счастье ожидало меня впереди. Я и стал счастливым. Счастливым в нашем, русском Двадцатом веке - это, ребята, дорогого стоит. Об этом и расскажу.

Как я умудрился сдать экзамены в Военную ордена Ленина Академию Бронетанковых и Механизированных войск имени Сталина, закончив всего 9 классов, это тоже из области везений. На первом курсе Второго Инженерно-танкового факультета я объявился в ноябре 1943 года. И обалдел в первый же день. На курсе - единственном в Академии! - учились девочки. Они ходили в военной форме и были сказочно прекрасны. А мне было девятнадцать. И я еще не разучился смотреть на всех девочек разом.

Правда, одну вскоре выделил. Нас повезли знакомить с новой техникой - со знаменитой СУ-100. Решили показать, как она стреляет, и из строя вызвали рядовую Зорю Поляк. Зоря долго целилась, а потом - пальнула. Самоходка рявкнула, люк открылся, из него повалил дым, следом появилась рядовая. Строй чуть не помер от хохота. Как потом выяснилось, Зоря от волнения забыла включить вентилятор и пороховые газы превратили ее в негритянку. Зоря хохотала вместе со всеми.

С летней сессией я успешно справился, пока не заболел, почему и не смог сдать физику со всеми вместе. Экзамен мне перенесли, но это не освобождало от несения службы. Я оказался дежурным по общежитию, а дневальным ко мне попала Зоря Поляк.

- Ты готовишься к экзамену? - спросила Зоря, когда мы вдосталь поболтали.

- Зачем? - нахально удивился я. - Пятерка мне и так обеспечена.

И показал билет по физике, который для меня сперли на экзаменах заботливые друзья. Зорька вскочила, одернула гимнастерку: "В то время как наша Родина, истекая кровью, отбивается от фашистских орд..."

И я порвал грешно доставшийся мне билет по физике.

Экзамен провалил с треском, за что и лишился представления к офицерскому званию, оставшись единственным старшим сержантом на курсе. На общем комсомольском собрании меня громили, пока слово не взяла круглая отличница Зоря Поляк.

- Васильев сдаст экзамен. Я за него ручаюсь.

И мы начали заниматься. Зоря гоняла меня по курсу физики вдоль и поперек. Так продолжалось до дня переэкзаменовки.

Экзамен принимал доцент Фурдуев, самый ироничный преподаватель академии.

- Кто тебе помогал готовиться? - спросил Фурдуев.

- Младший лейтенант Поляк.

- Позови ее.

Я позвал своего наставника, ожидавшего в коридоре, не успев сказать, что Фурдуев ни о чем меня еще не спрашивал. Зоря вошла.

- Ты лучше меня разобралась в знаниях Васильева. По-твоему, какой оценки он заслуживает?

- Если подходить с общими мерками, то четыре, - не задумываясь, ответила Зоря. - Если объективно - крепкую тройку.

Фурдуев поставил мне четверку, а мы с Зоренькой стали друзьями.

В 45-м курс отправился в лагеря на берег Сенежа. Кажется, там мы впервые поцеловались и решили пожениться. Событие это произошло 12 февраля 1946 года...

В том же году наш курс выехал на практику в Ленинград, на Кировский завод. Завод выпускал тяжелые самоходки СУ-152. И как-то нам с Зорей выпало выехать на испытания на Пулковские высоты.

Приехали на линию Ленинградской обороны. Самоходка должна была следовать на боевые стрельбы, а нас ссадили в какой-то низинке и велели ждать. И тут я увидел незабудки. Пока Зоря разглядывала поле тяжелейших боев, я перешагнул через ржавую колючку и пошел к незабудкам. Уже набрал букетик, когда вдруг увидел минную растяжку. И понял, что меня занесло на неразминированный участок. Осторожно повернулся к юной жене, а она оказалась передо мною. Лицом к лицу.

- Мины.

- Я знаю. Боялась кричать, чтобы ты не бросился ко мне.

- Сейчас мы осторожно поменяемся местами, и ты пойдешь за мной. Шаг в шаг.

- Нет, ты пойдешь за мной. Я вижу лучше тебя.

Говорили мы почему-то очень тихо, но лейтенант Васильева говорила так, что спорить было бессмысленно. И мы пошли. Шаг в шаг. И - вышли.

С той поры я часто попадал на минные поля. В январе 53-го, когда отказался сделать доклад о заговоре "убийц в белых халатах", и только смерть Сталина спасла меня от лагерей; в Москве, когда спектакль ЦТСА по моей первой в жизни пьесе "Офицер" был запрещен Политуправлением СА без объявления причин, и мы десять лет жили на Зорину зарплату в 85 рублей, пока я не написал "А зори здесь тихие..." И еще множество раз...

Вот уже почти 54 года я иду по минному полю нашей жизни за Зориной спиной. И я - счастлив. Я безмерно счастлив, потому что иду за своей любовью. Шаг в шаг.