Подсевшие на генератор

Van Der Graaf Generator в Театре эстрады Москва, конечно, не мировая столица арт-рока. У нас немало поклонников этого специфического стиля европейской музыки 1970-х, но даже нераспространенность арт-рокеров среди представителей отечественной сцены говорит сама за себя. Однако все же хватает людей для того, чтобы заполнить большую часть Кремлевского дворца на единственном концерте Yes, дважды собрать большие залы на Jethro Tull и похвастаться тотальным аншлагом на King Crimson в "России"; да что там, даже выступления боковых ветвей этого легендарного коллектива собирают немало публики.

Стоящий особняком в плеяде арт-рокеров манчестерский поэт и музыкант Питер Хэммилл привез в Россию воссоединенный им в каноническом составе после почти тридцатилетнего перерыва коллектив со сложным названием Van Der Graaf Generator - тоже не с бухты-барахты. Хэммилл побывал здесь дважды, в 1995-м и 1998-м, собирая каждый раз полную Горбушку. Особенно странно он смотрелся в этом рок-н-ролльном зале во второй приезд - одинокий усталый певец, исполнивший последнюю песню вовсе без сопровождения и микрофона. Пусть мы не итальянцы: те боготворят Van Der Graaf Generator, в 1970-х парадоксально царивший на вершине чартов страны, известной нам как родина Ricchi e Poveri, и именно в Италию воссоединенная группа отправилась с концертами первым делом. Но и Театр эстрады на единственном московском концерте был забит под завязку.

Этот зал к таким концертам не привык, хотя когда-то по такому же недоразумению здесь выступал легендарный участник Velvet Underground Джон Кейл: и сейчас довольно комично смотрелось объявление на торце Дома на Набережной, на котором было набрано стандартной кириллицей, используемой для "Аншлагов" и юбилейных вечеров Александра Розенбаума: "Группа Ван Дер Граф Генератор". Но красные занавески а-ля Дэвид Линч, расставленные полукругом кресла в партере и гигантский герб СССР над сценой в самом деле располагали к сновидческой ностальгии, в которую погружает слушателя музыка Van Der Graaf Generator. Помпезным и склонным к эпике Yes вполне подошел Кремль, собранным и виртуозным King Crimson - статусная "Россия", а эти устойчивые маргиналы, далекие от эстрады как от Луны, как ни странно, превосходно смотрелись в этом нетеатральном Театре.

Впрочем, Питер Хэммилл был абсолютно органичен и в Горбушке десять лет назад. Тогда, как и сейчас, он был в отличной форме, а аккомпанирующий состав (скрипач Стюарт Гордон, ударник Мэнни Элайас и бессменный духовик Van Der Graaf Дэвид Джексон) звучал не хуже, чем Van Der Graaf, к тому моменту давно распавшийся. Московская программа воссоединенной команды расставила точки над i в вопросе о том, кто такой Хэммилл и что представляет собой Van Der Graaf именно как группа. Если к Van Der Graaf и применимо слово "арт-рок", то только из-за корня "арт". Актом искусства двух-с-лишним-часовое выступление назвать можно с полным правом, а вот рок-концертом - вряд ли. Да может ли рок-группа махнуть рукой на бас-гитару и на гитару фактически тоже (когда-то Van Der Graaf пользовался помощью коллеги по цеху Роберта Фриппа, а потом Хэммилл кое-как овладел электрогитарой сам - тем с тех пор и обходятся)?

Персональную роль в ансамбле ударника Гая Эванса, клавишника Хью Бэнтона и духовика-многостаночника Джексона невозможно переоценить. Речь идет о чем-то гораздо большем, нежели просто сопровождающий состав: эти трое создают оригинальный и богатый саунд, в котором голос Хэммилла - лишь инструмент, пусть и первый среди равных. Хотя на сцене нет бас-гитары (за нее - клавиши Бэнтона), слышна мощнейшая ритм-секция, а если Джексон при этом играет на двух саксофонах одновременно, то мысль об отсутствии гитары даже не приходит в голову. Именно поэтому Хэммилл с гитарой в составе Van Der Graaf смотрелся несколько забавно, а ее необязательный звук тонул среди клавишных и духовых. Сам Питер меньше всего был похож на фронтмена весьма громко звучащей рок-группы. Пел напряженно, прикрыв глаза, заложив худые руки за спину, а во время многочисленных проигрышей, в которых неизменно вел Джексон, наворачивал нервные круги вокруг ударной установки. Наверное, если бы к ноге Хэммилла был прикреплен шагомер, за время этого концерта он насчитал бы не один километр.

На первую песню - раннюю "Darkness" - Питер вышел без гитары, и здесь пришлось впервые увидеть, что ему, будто неопытному артисту, некуда деть руки. Впрочем, в том, что касается пения, интонирования, пауз и драматургии как отдельного номера, так и концерта в целом, Хэммилла можно назвать первоклассным артистом и режиссером. Сольные выступления Питера представляют его этаким героем-одиночкой, который сидит за клавишами или стоит с гитарой у микрофона. Не так важно при этом, есть ли на сцене кто-то еще: кстати, Хэммилл любит ездить в туры совершенно один. Никакого превращения из рокера в барда при этом не происходит - Питер полностью остается самим собой, порой крича в микрофон и терзая гитару так же яростно, как если бы это был полноценный рок-проект. Таковым, как подтвердил московский концерт, остается Van Der Graaf, однако Хэммилл полностью так и не стал рок-звездой, оставшись поющим поэтом.

Исполняя очередную рок-поэму, Питер может жестикулировать довольно неуклюже, а может и вообще засунуть руки в карманы на самом драматичном месте (как он сделал, например, в песне "Sleepwalkers"): сила воздействия его личности и насыщенный звук Van Der Graaf искупают это. Есть и еще одна деталь - впечатление как артистической, так и человеческой хрупкости, которую поневоле производят шестидесятилетние музыканты. Ничего "маскулинного" ни в их облике, ни в музыке нет, но это и способно тронуть не на шутку. Хотя репертуар больших сюрпризов не обещал, Van Der Graaf все же удивили: исполнив почти целиком альбом "Godbluff" (1974), они полностью проигнорировали пластинку "World record" (1976) - последнюю запись, сделанную в этом составе до воссоединения. Центральным номером программы стала мрачная баллада "Still life" c одноименного диска (1975); оттуда же была песня "Childlike faith in childhood´s end", торжественным финалом которой музыканты отдали дань типичному апофеозу помпезной романтической симфонии.

Заключение концерта стало победным - был исполнен гимн "Man-Erg" (1972); при первых его обманчиво-мирных строчках "The killer lives inside me…" ("Убийца живет во мне") зал зашелся аплодисментами. На бис была исполнена еще более бодрая песня, выбранная явно не случайно: "Killer". Звучащая неизменно нахально и задиристо, песня-сказочка о морском чудище напомнила самый знаменитый номер King Crimson, бессмертную "XXIst Century Schizoid Man". Несмотря на всеобщую эйфорию (Van Der Graaf провожали дважды, не только овацией, но и вставанием), было очевидно, что провозгласившие себя "убийцами" и "шизофрениками" музыканты-интеллектуалы не смогли стать настоящими героями XXI века, оставшись в прошлом столетии. Век нынешний к шизофрении и прочим отклонениям относится с подозрением. Он пропагандирует рыночные условия конкуренции в шоу-бизнесе и искусстве, следуя горьким заповедям, изложенным в "Still Life" Хэммиллом тридцать лет назад и вновь спетым со сцены Театра эстрады: "Дышать, есть, испражняться, трахаться, пить, изрыгать, спать, катиться ниже и ниже и проводить время, в котором больше нет никакого смысла".

Кстати, об этом лет десять назад пели и King Crimson в композиции под названием "Sex sleep eat drink dream" - только Хэммилл отказывает нынешнему человечеству и в праве на мечты. Впрочем, мечта многих исполнилась на этом концерте - воссоединении, судя по всему, разовом и недолговременном. Сделав слушателям презент в виде свежего альбома Present и проехавшись по Европе с выступлениями, Van Der Graaf Generator распадутся снова. Разве что выпустят напоследок концертный диск, который, надо думать, купят многие из побывавших в Театре эстрады.

27.10.2005 / Антон Долин, Илья Овчинников Материал опубликован в "Газете" №205 от 28.10.2005г.