Не в вагинах счастье

И на «Фриндже», и на Международном фесте можно, постаравшись, найти недурные образцы современного театра, но воюют эти фестивали друг с другом уже много десятилетий с не меньшим ожесточением, чем некогда Алая и Белая розы.

На войне как на войне

Публика, само собой, тоже расколота надвое. На представления Международного фестиваля положено ходить плешивым седовласым джентльменам в сопровождении авантажных дам, в то время как на «Фриндже» превалирует джинсовый стиль. Джентльмены демонстративно игнорируют «Фриндж», находя все 28 тысяч его спектаклей махровой самодеятельностью, а джинсовая молодежь упрекает Международный фестиваль в консерватизме и бессовестном рутинерстве.

60-й Эдинбургский международный фестиваль не стал победной точкой в карьере Брайана Макмастера, покинувшего этим летом директорский пост. Британская критика прохладно отнеслась к унылым сценическим упражнениям Петера Штайна, в клочья разнесла «Три сестры» польского классика Кристиана Люпы, неопределенно пожала плечами после якобы скандального спектакля Каликсто Биейто по роману Мишеля Уэльбека «Платформа». В то же время довольно благожелательный прием имел спектакль латыша Алвиса Херманиса «Долгая жизнь», который этой весной с не меньшим успехом прошел в Москве, – шотландская газета «Геральд» присудила ему свой приз «Ангел».

Синьор Скандал

Что касается испанского режиссера Каликсто Биейто, то он без энтузиазма исполнил раз и навсегда закрепленную за ним на Эдинбургском фестивале роль Синьора Скандала. Несколько лет назад чопорные дамы и кабальеро свистели и топали на барселонской премьере оперы Верди "Бал-маскарад" – певцы справляли малую нужду на виду у зрителей, а далее по ходу действия на сцене было даже совершено групповое гомосексуальное изнасилование. В афишу почти каждого его спектакля, шедшего в прошлые годы в Эдинбурге, довольные организаторы впечатывали ликующее предупреждение: "Некоторые зрители могут быть шокированы отдельными сценами". Мог ли Биейто обойти стороной «Платформу», раз уж в ней речь в числе прочего ведется о таиландском секс-туризме и прочих плотских радостях?

С романом Уэльбека испанский режиссер поступил, как потеющий подросток, взволнованно выковыривающий из классических книжек исключительно те места, где говорится «об этом». На сцене длинный ряд мониторов, на которых без передыху демонстрируется жесткое порно. Толстопузые мужчины средних лет увлеченно обсуждают особенности женских влагалищ в зависимости от места их обитания. По сцене унылой тенью слоняется на протяжении всего спектакля очаровательная голая девушка с подбритым лобком, а конкурировать ей приходится с резиновой куклой из секс-шопа. Каликсто Биейто усадил эту куклу за рояль, ухитрившись при этом придать вагинообразную форму даже музыкальному инструменту. Между тем у Уэльбека описания половых актов – возможно, и важная часть романа, но далеко не самая главная. В жизни главного героя практически отсутствует сюжетное движение, и его биография состоит в такой же из степени из случайных половых актов, как и из прочитанных книг, из увиденных телепередач… «О своей жизни помнишь немногим более, чем о некогда прочитанном романе, пишет где-то Шопенгауэр. Так оно и есть: немногим более», – говорит герой «Платформы», и к этому походя брошенному замечанию, по сути, и сводится смысл книги Уэльбека. Режиссеру Биейто это показалось скучным, и он решил поставить спектакль о п… Получилось что-то вроде классической пьесы-пословицы с условным названием «Не в вагинах счастье»: вдоволь натрахавшийся в Таиланде герой осознает, что любовь приносит больше счастья, чем механический половой акт, но его счастье оказывается скоротечным и в финале спектакля любимая гибнет.

Crazy Chekhov

Над «Тремя сестрами» Кристиана Люпы британские рецензенты поиздевались вдоволь – пожалуй, более жестоко, чем того заслуживал спектакль Американского репертуарного театра. Газета «Телеграф» озаглавила свою рецензию "Chekhov, the crazy surrealist guy". Кристиан Люпа, которому, кстати, вскоре предстоит ставить "Чайку" в Александринском театре, действительно обнаружил в чеховском тексте изрядную долю сюрреализма. Несколько лет назад он показывал в Эдинбурге свой 11-часовый спектакль "Лунатики", и чеховские герои в его представлении тоже уподобились сомнамбулам. Самое важное в его спектакле – паузы, а бесконечные диалоги героев то и дело заглушались неуместным стуком барабана. Барабанил, к изумлению публики, сам Люпа, сидящий в директорской ложе. В финале спектакля на сцену явился призрак барона Тузенбаха, а чеховские сестры, произнеся свое "Если бы знать, если бы знать!", вдруг хором расхохотались в зал.