Оригинал материала
В городе Сочи будут теплые ночи
 |
 | Марк Рудинштейн о юбилее "Кинотавра" и своих планах | ||
| - Нет. Там есть и фильм Сокурова "Молох". Многого можно ожидать и от совершенно пока неизвестной никому новой картины Пичула. Потенциал есть у говорухинского "Ворошиловского стрелка". "Блокпост" Рогожкина - тоже своеобразная вещь в себе. Для любого, даже самого крупного мирового фестиваля достаточно таких пяти-шести картин, чтобы составить интригу распределения призов. Конечно, с точки зрения постановочного размаха фильм Михалкова очень резко выделяется. Но на фестивале оценивается ведь не только постановочный размах. "Кинотавр" - это соревнование разных киноидей, которые были реализованы за год. - Вы согласны с распространенным мнением, что у нас количество производимых фильмов не превышает числа кинофестивалей? - Категорически не согласен. Меня этим вопросом просто замучили. Журналисты любят вколачивать в головы читателей глупые фразы, вроде "гибели отечественного кинематографа" или "обилия фестивалей в наше трудное время". А их на самом деле раз-два и обчелся. По большому счету, пока один - "Кинотавр". По небольшому счету - два, поскольку то, как держится на плаву "Киношок", вызывает только уважение. - А готовящийся к очередной реанимации Московский? - Посмотрим, как пройдет реанимация. В самом лучшем случае у нас три фестиваля, а все остальное - мероприятия, затаскавшие само понятие "кинофестиваль". А это очень серьезный институт, работающий целый год. Фильмов даже в самые трудные годы у нас было больше. В этом году мы выбирали из 60 картин, а не было бы кризиса 17 августа, то их было бы в два раза больше. Уже появились хорошие кинотеатры, потом, борясь за место под солнцем, наши продюсеры начали вкладывать деньги в рекламу. Посмотрите, сколько продуманных рекламных кампаний - тут "Сибирский цирюльник" не одинок. И у "Мамы", и у "Блокпоста", и у "Перекрестка" шла очень точная предпрокатная подготовка. Выход найден - и кино выходит из застоя. - Похоже, это наша национальная игра - выходить из застоя. А хотелось бы куда-нибудь войти наконец. - Ну, в этом смысле у нас страна, конечно, особенная. У нас на дверях ведь не зря пишут и "вход", и "выход" одновременно. Поэтому я считаю, что сейчас очень важно изменить журналистскую тенденцию обрушивать на читателя статьи о тотальном кризисе. И начать писать о выходе из кризиса. - Раньше это называлось лакировкой действительности. - А сейчас это - нормальный патриотизм. Нам давно пора менять психологию. В машине я слушаю радио - везде, какой канал ни включи, просто взахлеб рассказывают о Каннском фестивале. "Кинотавр" тоже не обижен вниманием радио и телевидения, но никакого "захлеба" нет. Ну почему? Наверное, потому что у нас как не было, так и нет чувства собственного достоинства. Ведь из радиослушателей наверняка никто в далекий Канн не собирается. А вот в Сочи они могли бы поехать или, по крайней мере, здесь, в Москве, увидеть наши картины. - - Марк Григорьевич, ваш уход от руководства "Кинотавром" вы обозначили давно, но так и непонятна форма этого ухода. - Я ухожу из активного руководства на скамейку запасных. - Не страшно отдавать в чужие руки свое детище? - Не скрою, меня несколько пугает излишний прагматизм людей, которым я передаю фестиваль. Но я остаюсь в этой финансовой группе и, конечно, буду присматриваться к тому, что происходит без меня. Интеллектуальные права остаются за мной. Я не кокетничаю, когда говорю, что феномен "Кинотавра" состоит в нормальной администраторской работе. Это важно - посмотреть на свои деяния со стороны, не слишком всерьез их воспринимая. Почему работа хорошего администратора в нашей стране привлекла такое внимание? Потому что у нас нет недостатка в талантах, но хорошего среднего организационного уровня работы что-то не заметно. Первые три года о "Кинотавре" вообще писали только с точки зрения кулинарии - мол, хорошо накормили и поселили. Мне, конечно, нравится, что сегодня так вздыхают по поводу моего ухода. Но все-таки: в чем такая уж моя исключительность? - Вам удалось невозможное - вы заставили нас, не слишком добрых друг к другу кинематографистов и журналистов, полюбить вас, не слишком близкого к кинокругам человека. - Ну-у, всех полюбить себя не заставишь. Я не принят киносообществом по сей день. И у меня другой в жизни кайф: я потратил свои деньги не на себя, потому что мне этого просто захотелось. Русские сказки начинаются с того, что герой лежит на печи. Американские - как герой встал и пошел рубить дрова. А в моей истории русско-еврейский колорит: я лежал на печи, потом взял топор и начал рубить дрова. И это вызывало страшные подозрения. Никита Михалков мне признался: мы три года присматривались, думали, что-то несерьезное, а потом, когда поняли, что серьезное, то решили - пора дать по голове! Да, конечно, за десять лет кинематографисты поняли, что "Кинотавр" - это не минутный каприз нувориша. Больше, слава богу, не хотят давать по голове. А я рад, что дожил до такого времени, когда можно сделать нормальные вещи. Ведь это было трагедией всей жизни - невозможность делать. Причем ведь это были не идеи романа-эпопеи или физической формулы. Я хотел быть всего-то администратором в сфере искусства. - Какое кино вы любите как зритель? - У меня довольно тривиальный вкус, вернее - никакого. В СССР я прошел обычную киноманскую школу, когда просто хочешь что-то увидеть: Бертолуччи - обязательно надо посмотреть, Бергман - тоже надо. От этого "надо посмотреть" иногда не остается ничего, кроме головной боли. Теперь мне по-настоящему нравятся мелодрамы и легкая эротика - это возрастное, наверное. Но вырос я, как и все мое поколение, на советском кино. Поэтому любимыми картинами я называю михалковскую "Неоконченную пьесу для механического пианино" и "Монолог" Авербаха. Я влюблен в эти фильмы. А дальше - ну хотя бы и Залман Кинг. Конечно, иногда мозг требует более жесткой пищи - тогда я смотрю Феллини, Антониони, Тарковского или Сокурова. - А какое кино вам оказалось не по зубам? - Вы удивитесь: американские боевики и телесериалы. - За какие свои продюсерские проекты вам не стыдно сегодня и что бы вы хотели запустить в будущем? - У меня было около 20 фильмов. Любимый проект - "Циники" Димы Месхиева. Совсем не стыдное кино - "Катафалк" Валеры Тодоровского, "Кремлевские тайны" Бориса Бланка, "Собачий пир" Леонида Менакера. Но и тех, что просто принесли деньги, тоже нечего стыдиться. В будущем я желаю себе быть окруженным умными людьми, которые умеют снимать хорошие фильмы. Сергей Соловьев, Карен Шахназаров, Никита Михалков, конечно. Для души я бы с удовольствием продюсировал фильмы Сокурова. Из молодых выделяю Балабанова, Евстигнеева. Рогожкин после "Блокпоста" мне тоже стал интересен. Но лидер среди этого поколения, по-моему, младший Тодоровский. Очень жаль, что он в таком долгом простое, продюсирует какую-то чепуху... - А Астрахана вы разлюбили? - Разлюбил. У него была одна точная картина - "Ты у меня одна". По нутру он, что называется, кассовый режиссер, но это свое качество превратил в обычное зарабатывание денег. Меня его фильмы не раздражают, но небрежность, с которой они сделаны, неприятна. Это как-то неинтеллигентно. - Можете сходу дать определение интеллигентности? - Могу, я об этом много думал. Это врожденное чувство меры и умение адекватно реагировать на все, что происходит. Еще для меня лакмусовой бумажкой человека является самоирония. Мне как-то подозрительна сейчас наша интеллигенция, которая все время кого-то клеймит, впадает в крайности. А человечество выживает только за счет чувства меры и чувства юмора. - - Вы знаете прогноз погоды на июнь в Сочи? - Местные синоптики уверяют, что май будет дождливый, но к июню все выльется. Температура воздуха - 22-26 градусов, воды - около 22-х. - Последний сюрприз фестиваля - включение в него фильма Михалкова. Не сделает ли это решения жюри предсказуемыми? |
| - Нет. Там есть и фильм Сокурова "Молох". Многого можно ожидать и от совершенно пока неизвестной никому новой картины Пичула. Потенциал есть у говорухинского "Ворошиловского стрелка". "Блокпост" Рогожкина - тоже своеобразная вещь в себе. Для любого, даже самого крупного мирового фестиваля достаточно таких пяти-шести картин, чтобы составить интригу распределения призов. Конечно, с точки зрения постановочного размаха фильм Михалкова очень резко выделяется. Но на фестивале оценивается ведь не только постановочный размах. "Кинотавр" - это соревнование разных киноидей, которые были реализованы за год. - Вы согласны с распространенным мнением, что у нас количество производимых фильмов не превышает числа кинофестивалей? - Категорически не согласен. Меня этим вопросом просто замучили. Журналисты любят вколачивать в головы читателей глупые фразы, вроде "гибели отечественного кинематографа" или "обилия фестивалей в наше трудное время". А их на самом деле раз-два и обчелся. По большому счету, пока один - "Кинотавр". По небольшому счету - два, поскольку то, как держится на плаву "Киношок", вызывает только уважение. - А готовящийся к очередной реанимации Московский? - Посмотрим, как пройдет реанимация. В самом лучшем случае у нас три фестиваля, а все остальное - мероприятия, затаскавшие само понятие "кинофестиваль". А это очень серьезный институт, работающий целый год. Фильмов даже в самые трудные годы у нас было больше. В этом году мы выбирали из 60 картин, а не было бы кризиса 17 августа, то их было бы в два раза больше. Уже появились хорошие кинотеатры, потом, борясь за место под солнцем, наши продюсеры начали вкладывать деньги в рекламу. Посмотрите, сколько продуманных рекламных кампаний - тут "Сибирский цирюльник" не одинок. И у "Мамы", и у "Блокпоста", и у "Перекрестка" шла очень точная предпрокатная подготовка. Выход найден - и кино выходит из застоя. - Похоже, это наша национальная игра - выходить из застоя. А хотелось бы куда-нибудь войти наконец. - Ну, в этом смысле у нас страна, конечно, особенная. У нас на дверях ведь не зря пишут и "вход", и "выход" одновременно. Поэтому я считаю, что сейчас очень важно изменить журналистскую тенденцию обрушивать на читателя статьи о тотальном кризисе. И начать писать о выходе из кризиса. - Раньше это называлось лакировкой действительности. - А сейчас это - нормальный патриотизм. Нам давно пора менять психологию. В машине я слушаю радио - везде, какой канал ни включи, просто взахлеб рассказывают о Каннском фестивале. "Кинотавр" тоже не обижен вниманием радио и телевидения, но никакого "захлеба" нет. Ну почему? Наверное, потому что у нас как не было, так и нет чувства собственного достоинства. Ведь из радиослушателей наверняка никто в далекий Канн не собирается. А вот в Сочи они могли бы поехать или, по крайней мере, здесь, в Москве, увидеть наши картины. - - Марк Григорьевич, ваш уход от руководства "Кинотавром" вы обозначили давно, но так и непонятна форма этого ухода. - Я ухожу из активного руководства на скамейку запасных. - Не страшно отдавать в чужие руки свое детище? - Не скрою, меня несколько пугает излишний прагматизм людей, которым я передаю фестиваль. Но я остаюсь в этой финансовой группе и, конечно, буду присматриваться к тому, что происходит без меня. Интеллектуальные права остаются за мной. Я не кокетничаю, когда говорю, что феномен "Кинотавра" состоит в нормальной администраторской работе. Это важно - посмотреть на свои деяния со стороны, не слишком всерьез их воспринимая. Почему работа хорошего администратора в нашей стране привлекла такое внимание? Потому что у нас нет недостатка в талантах, но хорошего среднего организационного уровня работы что-то не заметно. Первые три года о "Кинотавре" вообще писали только с точки зрения кулинарии - мол, хорошо накормили и поселили. Мне, конечно, нравится, что сегодня так вздыхают по поводу моего ухода. Но все-таки: в чем такая уж моя исключительность? - Вам удалось невозможное - вы заставили нас, не слишком добрых друг к другу кинематографистов и журналистов, полюбить вас, не слишком близкого к кинокругам человека. - Ну-у, всех полюбить себя не заставишь. Я не принят киносообществом по сей день. И у меня другой в жизни кайф: я потратил свои деньги не на себя, потому что мне этого просто захотелось. Русские сказки начинаются с того, что герой лежит на печи. Американские - как герой встал и пошел рубить дрова. А в моей истории русско-еврейский колорит: я лежал на печи, потом взял топор и начал рубить дрова. И это вызывало страшные подозрения. Никита Михалков мне признался: мы три года присматривались, думали, что-то несерьезное, а потом, когда поняли, что серьезное, то решили - пора дать по голове! Да, конечно, за десять лет кинематографисты поняли, что "Кинотавр" - это не минутный каприз нувориша. Больше, слава богу, не хотят давать по голове. А я рад, что дожил до такого времени, когда можно сделать нормальные вещи. Ведь это было трагедией всей жизни - невозможность делать. Причем ведь это были не идеи романа-эпопеи или физической формулы. Я хотел быть всего-то администратором в сфере искусства. - Какое кино вы любите как зритель? - У меня довольно тривиальный вкус, вернее - никакого. В СССР я прошел обычную киноманскую школу, когда просто хочешь что-то увидеть: Бертолуччи - обязательно надо посмотреть, Бергман - тоже надо. От этого "надо посмотреть" иногда не остается ничего, кроме головной боли. Теперь мне по-настоящему нравятся мелодрамы и легкая эротика - это возрастное, наверное. Но вырос я, как и все мое поколение, на советском кино. Поэтому любимыми картинами я называю михалковскую "Неоконченную пьесу для механического пианино" и "Монолог" Авербаха. Я влюблен в эти фильмы. А дальше - ну хотя бы и Залман Кинг. Конечно, иногда мозг требует более жесткой пищи - тогда я смотрю Феллини, Антониони, Тарковского или Сокурова. - А какое кино вам оказалось не по зубам? - Вы удивитесь: американские боевики и телесериалы. - За какие свои продюсерские проекты вам не стыдно сегодня и что бы вы хотели запустить в будущем? - У меня было около 20 фильмов. Любимый проект - "Циники" Димы Месхиева. Совсем не стыдное кино - "Катафалк" Валеры Тодоровского, "Кремлевские тайны" Бориса Бланка, "Собачий пир" Леонида Менакера. Но и тех, что просто принесли деньги, тоже нечего стыдиться. В будущем я желаю себе быть окруженным умными людьми, которые умеют снимать хорошие фильмы. Сергей Соловьев, Карен Шахназаров, Никита Михалков, конечно. Для души я бы с удовольствием продюсировал фильмы Сокурова. Из молодых выделяю Балабанова, Евстигнеева. Рогожкин после "Блокпоста" мне тоже стал интересен. Но лидер среди этого поколения, по-моему, младший Тодоровский. Очень жаль, что он в таком долгом простое, продюсирует какую-то чепуху... - А Астрахана вы разлюбили? - Разлюбил. У него была одна точная картина - "Ты у меня одна". По нутру он, что называется, кассовый режиссер, но это свое качество превратил в обычное зарабатывание денег. Меня его фильмы не раздражают, но небрежность, с которой они сделаны, неприятна. Это как-то неинтеллигентно. - Можете сходу дать определение интеллигентности? - Могу, я об этом много думал. Это врожденное чувство меры и умение адекватно реагировать на все, что происходит. Еще для меня лакмусовой бумажкой человека является самоирония. Мне как-то подозрительна сейчас наша интеллигенция, которая все время кого-то клеймит, впадает в крайности. А человечество выживает только за счет чувства меры и чувства юмора. - - Вы знаете прогноз погоды на июнь в Сочи? - Местные синоптики уверяют, что май будет дождливый, но к июню все выльется. Температура воздуха - 22-26 градусов, воды - около 22-х. |