Кипиани уходит...

Уходит - и все, и никогда мы его не увидим на поле? Ни его артистизма, ни сдержанного достоинства, ни тонких решений, когда только в конце полета мяча, наконец, понимаешь то, что он знал еще до удара.

Ловишь себя на мысли, что надо было ходить на футбол, смотреть, запоминать. Теперь он уходит, хотя идет к центру площадки и к середине жизни. Мы видим его спину, пустой тбилисский стадион и поле, которое ему перейти, как жизнь прожить.

Вообще-то я хотел сделать другой снимок. Великий Борис Пайчадзе, директор стадиона (который теперь носит его имя), подогнал поливальную машину, с которой было бы удобно снимать Давида и двух его сыновей. По моему замыслу они должны были беспрерывно бегать по полю, выражая фотографический оптимизм. Но верхняя точка не понадобилась. Кипиани, с момента ухода из большого футбола ни разу на газон не ступавший, позировать не смог.

Он пошел прочь от нашего высокохудожественного замысла к границе света и тени. Так я его и сфотографировал.

На линии штрафной площадки он оглянулся, постоял и пошел дальше.

А теперь он ушел совсем.